— Чудачка, ты Ядвига. Надо нормальную еду есть. Сухпай успеешь, пошли покажу, что брать. — треплет она меня по голове.
Уже втроём идём в коммерческий магазин. Там мы покупаем хлеб, колбасу, бутылку коньяка, копчёную курицу и баранки. Я захожу в аптеку и покупаю прокладки. После идём домой.
Там тётя Клава собирает Дмитрия Владимировича. Я перетряхиваю сидор и укладываю его по новому. “Хорошо платье и туфли в школе остались”- думаю я. Лена внимательно смотрит, особенно когда я наган чистить стала, он чистый просто протереть решила.
— А мне можно, а то папа свой не даёт? — смотрит она просящи.
Вынимаю патроны и даю ей. Сама проверяю нож и трофейный. Ленка носится с наганом по комнате, потом выскакивает в коридор.
— Лена, прекрати, он выстрелить может. — говорит её мама.
— Тётя Клава, я патроны вынула. — кричу я.
Она входит в комнату и смотрит на мой арсенал.
— А танк, ты, случаем не припрятала? — спрашивает женщина с удивлением.
— Не, В Пински пришлось оставить. — говорю я убирая оружие.
— Пошли ужинать, Валькирия. — улыбается тётя Клава.
Забираю у Лены револьвер и зарядив убираю в кобуру. Мы идём в столовую, пока едим, Лена повторяет свой рассказ уже отцу, тот не слышал его в первый раз. Потом нас укладывают спать, мне постелили на кушетке в комнате Лены.
Ленка уснула быстро, а я лежу и пытаюсь понять себя. В первые возможность разобраться в себе выдалась.
“ То что меня в девушку перебросило я изменить не могу. С этим теперь жить. То что молодая и плюс и минус. Плюс если сильно не косячить, то и накажут не сильно. Скорее в моём случаи засунут в учебное учреждение, где подальше и просто контролировать будут. Другая сторона моего возраста, сложнее добится, что бы тебя всерьёз воспринимали. Опять же вопрос текущего пола и возраста. Тело уже начинает своё брать. Это пока по окопам и во вражьем тылу была пофигу, там о другом думаешь. Сегодня ловя взгляды парней, прям приятно было. Скоро ещё сильней к любви потянуть может, тут бы голову не потерять. Ладно, съезжу поляков гляну и на фронт рвану, там не до рассуждений будет.”- решаю я и засыпаю.
Утром нас разбудили, мы с Дмитрием Владимировичем, оделись в форму и позавтракав вышли к машине. Поехали на Казанский вокзал. Вокзал отличался от привычного мне. Не само здание, а запах, пахло свежим шлаком от паровозов. Нас встретил лейтенант НКВД и проводил в купейный вагон. Мы закидываем вещи на багажную полку и устраиваемся. Я у окна, Дмитрий Владимирович рядом с газетой.
Я предложила чтобы я легла на вторую полку, но он сказал, что подождём попутчиков. В купе входит техник- интендант первого ранга. И плюхается на нижнюю полку. За ним входит достаточно молодой, толком не определишь 20–30 лет мужчина. По тому как он всех осмотрел понимаю что он то же из НКВД.
Вот попутчики расселись, поезд отъехал через 15 минут. Дмитрий Владимирович, интендант и мужчина в гражданке, читают газеты я смотрю в окно. Казанскую железную дорогу я знаю хорошо и сейчас еду и сравниваю с той дорогой которую помню.
Первым не выдерживает интендант.
— Товарищи, нам больше суток, давайте знакомиться. Я думаю без чинов, судя по нам люди мы не военные. — говорит он и замолкает.
Это я повернулась к нему.
— Да товарищ интендант, моя помощница имеет реальный боевой опыт. Меня зовут Дмитрий Владимирович, мою спутницу Ядвига. — говорит капитан.
— Я Хромов Иван Семёнович. Контролирую поставками снаряжения в формирующиеся чешские и польские части. — говорит интендант.
— Ну а я просто Сергей. Еду в обычную рабочую командировку. — говорит мужчина в гражданском.
Разговор потёк обычный дорожный ниочём. В районе Рязани попили чая и поели. Выхожу в коридор вагона размятся, до остановки для заправки паровоза ещё час ехать. Серёжа выходит за мной.
— Позволь официально представится. — говорит он показывая удостоверение.
— Ты хоть фуражку снял, а след остался. — улыбаюсь я.
Он инстинктивно проводит рукой.
— Плохо вас Павел Михайлович гоняет. — улыбаюсь я.
— Да я только неделю как немецкий мундир снял. Ты по полякам, я по чехам работать будем. Что думаешь? — улыбается он.
— Вряд ли у тех кто там, мозги на место встали. Думаю они и сейчас готовы с Гитлером задружиться. Не потому, что его любят, потому, что нас ненавидят. Притом не советскую власть, всю Россию. И прошлую, и будущую. Комплекс у них такой. Я по Варшаве помню, чем выше должность у родителя или родственника, тем больше ненависти к нам, особенно кто в Польше жил. — вздыхаю я.
— Ну мне проще, есть на кого опереться, эти и раньше готовы были хоть от чёрта помощь принять, лишь бы под немцами не оказаться. — говорит Сергей.