Колька сообразил и дал дело генерала. Я пролистываю и закрываю.
— То что вы британский агент, это сугубо ваше дело. Если вам нравится когда вас и вашу страну используют в качестве колониальных войск тоже. Но попытка поджога колхозного сарая сейчас может толковаться только как диверсия. Соответственно вы пытаетесь прикрыть немецких агентов. — говорю я.
— Они не могут быть немецкими агентами. Я готов поручиться за любого из них. — говорит генерал.
— Следствие покажет, кто агент, кто так по глупости влез. Пока я вынуждена подозревать вас всех. То что я вижу не является воинским подразделением, готовящемся убыть на театр военных действий. — говорю я резко.
— Но они польские военнослужащие и судить их может только польский трибунал. — возмущается генерал.
— Эти люди являются диверсантами, конвенции на них не распространяются. Я могу прямо сейчас отдать приказ о их расстреле, моих полномочий для этого хватает с лихвой. — пинаю ногой под столом Кольку, готового заржать.
В кабинет заглянул боец и показал мне, мол начальство зовёт. Я встаю.
— Товарищ лейтенант, меня начальство вызывает. Возьмите с генерала, характеристики на арестованных и его личные гарантии о том, что среди его подчинённых нет немецких агентов. — говорю я выходя.
Боец ведёт меня. Как отошли останавливаюсь и начинаю ржать. Тот стоит не понимая.
— Видел бы, ты как с него спесь слетела, сейчас бы сам от смеха по полу катался. — говорю я.
— Там их командующий, с начальником штаба пришёл. Их тоже кошмарить будешь? — улыбается парень.
— Обязательно, зря что ли племянника пана Леопольда в Варшаве отметелила. — улыбаюсь я.
Отправив форму вхожу в кабинет.
— Вызывали Дмитрий Владимирович? — спрашиваю я игнорируя польских генералов.
— Заходи. Вот товарищи жалуются, что ты их офицера и солдат, без причины арестовала. — говорит капитан.
Осматриваю генералов.
— А где товарищи? Я тут только представителей британских колониальных войск вижу. — говорю я, видя как играют желваки у генералов.
— Ну зачем ты, так. Они хотят воевать вместе с Красной Армией. — говорит Дмитрий Владимирович.
— Закшевская Ядвига? Тебя и не узнать в форме. Хотя дерзость не изменилась. — говорит Леопольд Окулицкий.
— О пан Окулицкий. Как победили Русскую армию как обещали в полицейском управление? Как поживает Казимир? Надеюсь та психологическая травма не отразилась на его здоровье? Сколько ж мне тогда присудили? Неделю ареста вроде, за то что не дала, милым мальчикам, пошутить со мной. Ну я вижу, что польский офицерский корпус не меняется. — говорю я.
— Вы знакомы? — спрашивает по польски Лысый генерал.
— Очень хорошо. Кстати она свободно говорит по польски, училась в Варшаве. — отвечает Леопольд.
— Так, что по моим людям? — спрашивает лысый.
— Утром расстреляют. Чего зря диверсантов кормить. — пожимаю я плечами.
— Что значит расстреляют? — возмутился лысый.
— Поставят к стенки и пустят пулю в затылок. — объясняю я на польском.
— Госпожа Ядвига, как командующий армией, я готов поручится своей жизнью, что среди моих военнослужащих нет немецких агентов. — говорит лысый.
— Хорошо, как только вы предоставите соответствующие бумаги и компенсируете ущерб причинённый вашими подчинёнными, их отпустят. — говорю я.
— Я могу идти, Дмитрий Владимирович? — снова игнорирую я генералов.
— Да иди, Ядвига. Ты нашла где переночевать?
— Да всё замечательно. — говорю я выходя.
В кабинете генерал закончил писать.
— Отлично, как только ваш командующий предоставит подобную бумагу и компенсирует ущерб, вы получите своих людей. На будущее тут вам не Польша, собрались воевать готовьтесь, нет пошли вон с территории Советского Союза. — говорю я на польском.
— У вас чистый варшавский язык. — льстит мне генерал.
— Я училась в Варшавской гимназии. — убираю я бумагу в папку.
Генерал уходит.
Глава 19
Мы с Колькой тоже уходим.
— Ну у тебя и талант, ты ж всё их нутро вынула. Теперь начальство к нам прислушается. Тут есть нормальные офицеры, приходят и просят их в наши части направить. — говорит Колька.
— Постарайтесь их вывести из под влияния нынешнего командования, заодно проведите сортировку рядовых уже с их помощью. Сам сообразишь как оформить. Я тут считай закончила. — говорю я когда мы уже подходили к дому Митришны.
Тётка встретила нас во дворе. Завела в дом, показала где я буду спать.