Вечером пришли девушки, нас в комнате шесть. За одно платье пристроила и туфли, Свете, она с технического отдела. Обещала в моих БраМитах резинки и пружины заменить за это.
Вечером поужинав в столовой и попив чай, устраиваемся спать. Девчонки насели рассказать им как воевала. Ну рассказала про то что не под подпиской.
Глава 22
Сегодня 20 сентября две недели я помогаю в тире. мы вывозим оружие. Редкое и уникальное уже вывезли, сейчас отправляем остальное, должно остаться, только самое ходовое. За одно тренируюсь стрелять с левой. Родион ворчит: “ вот, оно тебе нужно, через месяц гипс снимут.”
На фронте, чуть лучше чем, было у нас. Под Ленинградом немцы встали в оборону, они так и не смогли прорвать рубеж Ораниенбаум- Красногвардейск и наши смогли отбить Тосно. Там даже дивизию окружили и размолотили. На севере финны остались почти без топлива, наши воспользовались этим и вышли и закрепились на рубеже: Ильинский- Пряжа- Петрозаводск. Киев потерян, но войска и большая часть жителей успели выйти из намечающегося котла. Ельнинская операция Жукову удалась великолепно, немцы потеряли половину своих танков на этом направление. В на смоленском направление наши части закрепились на рубеже Вязьмы. Сказывается нехватка топлива у вермахта. На северном фронте линия фронта замерла с августа. На юге вроде как и у нас, только медленнее, похоже Либава и Псков сказываются.
Придя утром на службу застаю незнакомого лейтенанта милиционера.
— Ядвиг, по твою душу. У нас практически вс закончено, вот товарищи из МУРа подъехали. Тебя к ним на усиление кидают, до полного выздоровления. — говорит Родион.
— Ага им криминала не хватает, реши им профессионального боевика подсунуть. — сомневаюсь я.
— Нам скорее консультант по проведению боевых операций нужен. Банда появилась. Работают тихо, проламывают стену и выносят всё. Самое странное никто шума не слышит. — говорит милиционер.
— Ладно для люгера патроны дай и поеду. Сам у меня наган изъял и так и не вернул. — говорю я.
— И правильно изъял, у тебя ствол изношен был. Как на фронт собирёшься новый выдам, а пока приказали не давать. На держи больше двух пачек не дам. — кладёт он на стол патроны.
Достаю пистолет и протягиваю Родиону. Он быстро снаряжает оба магазина и я прячу пистолет и обойму в карман шинели.
Мы с милиционером выходим на улицу и пешком идём на Петровку. По дороге он рассказывает про действия банды. Грабят они магазины, общее у всех, глухая стена склада выходит в тихие переулки, а сам магазины на оживлённых улицах.
— Пойдём, одно место преступления сейчас и будем проходить. — говорит Коля, так его зовут.
Заходим в подворотню, стена магазина красуется заплаткой свежей кладки. Выломанный кусок стены лежит рядом.
— Ломали негашёной известью. — говорю я.
— Это мы поняли. Как они его выдернули, вот вопрос? — говорит Коля.
— Тросом и обратным захватом, ну типа гарпуна, только зацеп складной. Ну и машина у них есть. — говорю я.
— Про гарпуны мы не подумали, искали сообщников в магазине. Машину видели во всех случаях армейский “Захар”. Да и крутились рядом с ним люди в форме. — говорит милиционер.
— Надо к сапёрам съездить, у них и буры должны быть и профессиональная смесь для тихого разрушения. Не думаю, что тут частей много. Ещё военное училище, профильное. — толкаю я идею.
Мы ещё раз осматриваем двор, я подхожу к столбу, на нём довольно свежие следы от “когтей”.
— Сверлили они электросверлилкой. Смотри монтёр на столб лазил, а следов ремонта линии нет. — показываю я.
— Притом похоже станком. Вот, что называется свежий взгляд. — льстит мне Коля.
— Переигрываешь. — ухмыляюсь я.
— Да не сильно. Про гарпун, мы реально не сообразили. Машина одна и та же, крытый ЗАС, стоял тут два часа. Про провода не обратили внимания. Патрульным дана команда отслеживать, подобные стоящие машины, но людей не хватает. — говорит лейтенант.
Мы пришли на петровку, мне выписали пропуск и мы прошли в оперчасть. Заходим в кабинет начальника.
— Вот, представитель НКВД, на усиление. Вы не смотрите, что молодая и пока с одной рукой. Она уже два раза к немцам в тыл ходила. — говорит Коля.
— Ну значит боевой опыт есть. — говорит мужчина лет 40 в гражданском пиджаке.