В кабинет влетает милиционер:
— Погром в прод магазине, на соседней улице. — кричит он.
Все выбегают на улицу, и буквально за углом слышим крики. Забегаем во внутренний двор и видим парня стоящего на полуторке и кричащего.
— Немцы прорвались у Вязьмы, наши войска бегут. Бери, что хочешь. — орёт он.
Милиция пытается воздействовать выстрелами в воздух, помогает мало, толпа очень возбуждена. В 1991 я такое уже видел, вывозили мы архив из Баку, командир местной части попросил прикрыть эвакуацию семей. У меня два БРДМа и две группы из диверсантов с нашей базы. Дорогу нам перегородили подобные личности и требовали семьи им оставить. Ну и стрельнул я самому горлопану и приказал стволы КПВТ на толпу навести и минуту дал на разбег. Так подстреленный впереди всех бежал. Вытаскиваю пистолет и стреляю в ногу горлопана. Перевожу пистолет на мужичка с железкой в руках и стреляю в ногу. Другой полез во внутренний карман, стреляю. На улице наступила тишина, только крики подранков слышны. Милиция сгоняет толпу в кучу и начинают фильтрацию.
— Грузи этих в машину. — показываю я на подранков.
— Их в больницу надо. — говорит какая то тётка.
— Зачем? В больнице раненых и пострадавших от бомбёжек лечат. А этих к стенки и всё, чего лекарства зря переводить? — пожимаю я плечами убирая пистолет.
— Вы чего затеяли, волки позорные? — заорал парень в пальто и модной кепке.
— Этого тоже в машину. — говорю я.
Парня связывают и закидывают в полуторку.
— И что мы им предъявим? — спрашивает Коля.
— Ну для начала. Крикуну- разжигание паники. Остальным грабёж. Сейчас расколим. Есть пустой подвал с двумя выходами. Стол лампа и пара толковых милиционеров. Да ещё человек с серьёзным лицом, он военного судью играть будет. — говорю улыбаясь.
— Ну подвал из под архива думаю подойдёт. — кивает он.
— Коль ещё крови или красных чернил, нужно лужу крови и брызги на стене сделать. — уточняю я.
Он кивает и взяв меня под здоровую руку ведёт в здание МУРа.
Там мы спускаемся в подвал. Коля отдаёт приказы. В пустой подвал притащили стол, два стула. Поставили настольную лампу на стол и две направив на стену. Погасили практически весь верхний свет. Подал стал выглядеть жутко. Девушка в белом халате пролила, что то у стены и брызнула на кирпич кладки.
— Ну вот, от крови не отличить. Прям жутко, не знала б, что наш архив в расстрельные подвалы поверила. А можно посмотреть? — улыбается она.
— Сыграешь доктора, что смерть фиксирует. — киваю я.
Входит серьёзный мужчина, такой ухоженный в свои примерно шестьдесят.
— Самуил Маркович, вы у нас судья военного трибунала. — чуть не смеётся девушка.
— Во как поднялся от коменданта здания. — улыбается мужчина.
— Так товарищи серьёзней. Самуил Маркович, садитесь за стол и лицо делаете безразлично-усталым. Так какие там статьи с прямой дорогой к стенке? — начинаю я готовить наше представление.
— Тут наверное 59-2 ну и 58-2.- говорит задумчиво молодой сержант.
— Пойдёт. Главное говорить монотонно и безразлично. Так вы ребята, только не ржать, заводите сажаете, после вопроса Самуила Марковича:”Что можете сказать, в своё оправдание или может сообщить следствию?” если молчит тащите к стене. Вы ж наш уважаемый судья, говорите её после моего монолога. Ну готовы? — смотрю я на помощников.
— Секретаря забыли. — говорит девушка в халате и выскакивает.
Внесли ещё один стол с лампой и стулом. Вошёл парень и сел за стол.
— Ну, начинаем? — спрашиваю я.
Все кивают. Втаскивают горлопана.
— Эй вы чего? — лепечет он.
— Разжигал панику, призывал к грабежам. — монотонно говорю я.
— Ну тут всё ясно, 58-2 и 59-2, расстрел. Что можете сказать, в своё оправдание или может сообщить следствию?”- говорит Самуил Маркович.
— Ничего я вам не скажу. — говорит горлопан.
— Давай его к стенке, время лень терять, до обеда всех исполнить надо. Вы пока заполняйте бумаги, мы сами справимся. — говорю я доставая пистолет.
Милиционеры схватили горлопана и повели к стене. Глаза парня расширились как он увидел кровь.
— Нет, я не хочу. Мне обещали, что максимум три года. Я всё расскажу. — заорал он.
Его оттаскивают к оперативнику изображающего секретаря. Парень изливает ему всю душу. Горлопана уводят и передают его откровения другим операм. Я стреляю в стенку.
Втаскивают следующего. Этот продержался до момента прислонения ствола к затылку. Остальные кололись примерно одинаково.
Пока мы “допрашивали” и обедали, привезли организатора. Этот не запирался и сдал всё и всех. Короче вскрыли целую низовую ячейку немцев. К вечеру совместными силами все подозреваемые были в камерах. Бреду в свою общагу и думаю.