— Как думаешь, Зимин, винтовка у него хорошая? — спрашиваю я.
— По звуку не стандартная. А что? — смотрит он внимательно.
— Он же не знает, что Ласка на охоту вышла, если на тот берег тихо перебраться и взять его. Думаю может, что интересное расскажет. — говорю я прикидывая в бинокль, как туда попасть и не наследить.
— Перейти трудно, видишь снег гарью присыпан, след далеко виден. Мы через кусты к ним ходили, теперь они там пулемёт поставили. — сомневается он.
— А мы по снегу и не пойдём. Видишь те два дерева. Закинем лом с верёвкой, я переберусь и нормально зафиксирую. По верёвки и переправимся. — показываю я ему в бинокль.
— Сможем, озадачу старшину. Он достанет всё что нужно. — кивает Зимин.
Глава 25
Разместилась я у разведчиков. Иванов Иван Иванович, старшина разведчиков, когда понял, что мы затеяли и что для этого нужно, взял две фляжки спирта и ушёл. Мы сидим в сарае, где они устроились и прорабатываем план и снаряжение. Минька, он самый молодой, ему 18. Крутится вокруг нас и даёт бессмысленные советы.
— Минь, хорош из себя придурка делать. Все ж видят, что ты у Ласки спросить, что то хочешь. Так спроси, она не съест, в крайнем случае отобьём. — говорит улыбаясь Зимин.
— Ласк, вот ты. давно на фронте, а наград нет. Вроде и воюешь говорят хорошо. Это как? — смотрит он внимательно.
Молча достаю тряпицу и разворачиваю, там лежат мои награды и документы на них.
— Мать, моя женщина, тут иконостас покруче, чем у тебя Зимин. — говорит Минька.
— Ты, только не спрашивай за что. Думаю там почти все под подпиской о неразглашение. — щёлкает его по лбу Зимин.
В сарай заходят Степан и Георгий. Степан белорус из под Минска, Георгий с Тбилиси. Они как я знаю традиционно обсуждают блюда национальных кухонь. Балагур и трепач Прокоп из Вологды, говорил, что у них и до драк доходило. Пока сидели решали вернулся старшина.
— Всё будет, свояк к вечеру принесёт. — говорит старшина.
— Иваныч, а как ты квитанции там, отправления почтовые, заполняешь? Поди служащие не верят? — говорит улыбаюсь я.
— Ну тебя, болтуха. И так мучаюсь постоянно. — ворчит старшина.
— А ты, Иваныч, смени чутка имя. Обзовись, там Иоан. Вроде имя тоже, а госслужащие не будут голову морочить. — говорю я посмеиваясь.
— Вот ведь язык без костей. Балаболка мелкая. — говорит он гладя меня по голове.
— Иваныч, а твоей старшей сколько? — спрашивает Минька.
— Да вон как и ей, 15 в этом годе. Хорошо хоть она у меня не такая безбашенная, на доктора учиться хочет. — говорит Иваныч.
— Ладно, завтра до реки идут все. На другой берег, Я, Лска, Прокоп. Остальные, чтобы к утру в кустах сидели, боюсь уходить с шумом будем. Сейчас всем, спать. — говорит Зимин.
Пока решали слышим на командном пункте играет патефон и пьяные голоса. Устраиваемся спать.
Ночью идём к намеченной точке переправы. Лом с приваренной гайкои и привязанной веревкой удалось забросить с первой попытки. Натягиваем и я перебираюсь быстро на другой берег. Выбираю верёвку и привязываю к дереву. Второй конец привязывают чуть выше. Зимин и Прокоп перекатываются на специальных роликах с крюком. Их Иваныч придумал. Мы уходим в лес, ребята перевязывают верёвку чуть ниже нашего берега.
Мы подкрадываемся к месту, где у него реальные лёжки. Осматриваем местность.
— Смотри, аж тропинки натоптал. — показываю я едва заметные следы.
Как в этом теле оказался, быстро стал замечать, что на мелкие детали внимания больше обращаю. Слух чуть другой, слышу дальше, но трудней источник выявить. Да и оттенков цвета больше вижу. Может это Ядвигина особенность, может общая для женщин.
Определяю точку откуда можно по лёжкам работать. Осматриваем немецкие позиции. Видим как рябовой с их НП в дом забежал. Оттуда вышли офицеры и пошли в блиндаж к наблюдателям. Это они суету у нас в лагере увидели, местный ротный заставил бойцов порядок наводить. Типа проверку ждёт. Старшина сейчас “генерала” делает. Это кукла в генеральской шинели и папахе, мы их в местном клубе нашли. Завтра Минька будет “генерала” по окопам таскать.
Мы рассмотрев, что нас интересовало, за одно отметив офицерскую избу на плане, устраиваемся в промоине у оврага. Ночью немцы сидели тихо. Часа в четыре ночи выдвигаемся на позицию. Я пристегиваю глушитель к винтовке, под одобрительные кивки товарищей. Разместились и затихли.