Немец появился через час и не один. С ним солдат с большим биноклем. Вот они устроились в лёжке. Вижу как разливают, что то из термоса. Сидим, ждём, нам надо, чтобы он выстрелил, тогда наши пошумят и мы сможем спокойно уйти.
Вот наступило восемь часов. На наших позициях началась суета. Вот появился наш “генерал”. Наводчик снайпера, аж задёргался от возбуждения. Вот снайпер изготовился и выстрелил. Ловлю его плечо в прицел и стреляю. Перевожу прицел на второго и стреляю. Этот получил свою пулю в голову, лежит тихо. Снайпер катался зажимая плечо. Парни наваливаются на него, немец лишился оружия, был перевязан и связан. Я подбираю винтовку, пистолеты, бинокль и всё снаряжение. За одно документы и часы.
Догоняю ребят возле нашей переправы. Немца уже отправили на наш берег. Парни переехали. Я перекидываю лом и перебираюсь тоже. Георгий дёргает верёвку, узел на дереве развязывается и вся остальная верёвка перелетает на наш берег. Мы с Георгием сворачиваем верёвку и забираем лом. Своих мы догнали в кабинете начштаба.
Немца уже перевязали и он сидел и гордо смотрел на окружающих. Начштаба пробует ему сказать используя разговорник. Я осматриваю немецкую винтовку.
— Ожидала лучшего от германских оптиков. Единственное чем не плох это то, что он четырёхкратный. Так полное убожество. Глушителем, это сложно назвать. — говорю я и показываю предмет разговора товарищам.
— Это она меня подстрелила? Какой позор, меня подстрелил почти ребёнок. — говорит немец. Меня Егера Мердера, подстрелила девчонка. — причитал немец.
— Он переживает, что я его подстрелила. — перевожу я мужчинам.
— Ты по немецки понимаешь? — удивился начштаба.
— Я и говорю. Притом свободно. — отвечаю я.
Теперь все смотрят на меня с удивлением.
— Что охотник, попался в пасть Ласке? Ты не охотник, ты мышка. — говорю я немцу и перевожу для остальных.
— Чёрт возьми, кто ты? Я воевал во Франции, Греции и Югославии. Там я был охотником, тут в России, сопливая девчонка подстрелила меня и подозреваю, что тебя интересовала моя винтовка. Иначе бы ты просто пристрелила меня. — говорит он.
Я перевожу и отвечаю.
— Вам в детстве не говорили, что в России, климат смертелен для оккупантов. Почему вы европейцы такие тупые? Вы раз в сто лет, собираетесь вместе и идёте сюда, чтобы вас побили. Это у вас такое развлечение? — спрашиваю я.
— Ну в этот раз у нас получится. — горячится он.
— Вы уже проиграли и ваши генералы знают об этом. Теперь вопрос стоит, останутся в Германие мужчины или немкам придётся рожать от мужчин из других народов. — говорю я и слышу, что кто то переводит.
— Господи за что? — снова запричитал немец.
Поворачиваюсь, за моей спиной стоит Батальонный комиссар.
— Интересная у вас беседа. И у вас отличный немецкий. Спецкурс? — говорит он.
— Нет, пять классов варшавской гимназии. — отвечаю я и замечаю у него “лейку”.
— Оригинальный ответ. Значит, ты подстрелила этого немецкого офицера? — смотрит он внимательно.
— Так точно. Товарищ батальонный комиссар, может вы меня снимете с ним, я встану, ну как обычно охотники фотографируются. — говорю я.
Дальше мы выстраивали сцену и причёсывали меня. Потом заставили надеть награды. Комиссар щёлкнул фотоаппаратом.
— И кадр, будет называться, Ласка со своей добычей. — прикалывается Зимин.
Нас опустили отдыхать. Мы потрошим добычу с немцев. Себе отжимаю термос и зажигалку, остальное забирают ребята. В термосе кофе. Перекусив валимся спать.
Утром нас ошарашили известием, что на КП батальона все гулявшие мертвы. Не спиртом траванулись, а расстреляны.
Представители особого отдела и военной прокуратуры ведут следствие. Они пришли к нам и провели опрос. Осмотрели оружие. Забрали на отстрел трофейное. К вечеру вернули. Особист сказал, что нашли убийцу, там ординарец с комбатом связистку по пьяной лавочке не поделили. Командира полка сняли, там начальник штаба теперь командует. Заодно принёс приказ о присвоение Зимину младшего лейтенанта, вернее восстановление в звании. Его оказывается понизили в звание под надуманым предлогом.
С 30 ноября по 4 декабря просто хожу по передовым позициям батальона и отстреливаю немцев. Те быстро учатся и копают окопы, там где копают не трогаю. Об этом меня попросили в штабе полка, зачем не поняла, но делаю.
5 декабря под утро просыпаюсь от грохота, артиллерии. Выскочив из сарая разведчиков вижу всполохи взрывов на позициях немцев. Вот батальон поднялся и двинулся в атаку. Ныряю в сарай парни уже стоят экипированные.
— Чего вечером не предупредили? — спрашиваю я натягивая масккостюм.