-Подружимся, как же! Все девчонки скучные, они не умеют веселиться, только и делают, что следят, как бы им не замарать их красивые платья.
-Зато их мамы не переживают, когда их дети разбивают колени или лазят по деревьям сутки напролет, - графиня поднялась и, взяв дочь за руку, проследовала к дому, где встречи с ними уже ждала семья Ольшанских.
Эта фамилия тоже причислялась к списку графских родов Империи. Таких семей было тридцать семь, выше них стояли только семьи князей и правящая династия во главе с императором Николаем Флеровским.
-Петр, Мария, как я рада снова Вас увидеть. Сколько лет прошло с нашей последней встречи. – графиня Базилевская раскрыла свои объятья, чтобы обнять старых друзей.
-Ольга, Боже мой, ты совсем не изменилась! – графиня Ольшанская крепко обняла подругу, - Я так скучала по тебе. – сказала она, прекращая объятья.
- А где же Алексей? Я думал, мы застанем его здесь.
-Ах, у него опять срочное дело в столице, но он прислал весточку, сказал, что вернется через пару дней. Для Вас приготовили комнаты, подождете его здесь. А пока расскажите, как проходили Ваши путешествия.
Мария с Петром переглянулись и оба поджали губы, что не утаилось от взора хозяйки поместья. Однако графиня Ольшанская быстро взяла себя в руки, натянула улыбку и обратилась к подруге.
-А кто же эта прекрасная девочка? – Мария перевела взгляд на Алису, которая все это время пряталась за мамой, не желая знакомиться с гостями, и мило улыбнулась ей.
-Ох, конечно, знакомьтесь, это Алиса, моя дочь. – сказала Ольга и подтолкнула девочку к гостям, - Алиса, это Мария и Петр Ольшанские. Мы учились с ними в одном лицее, где и подружились.
-Здравствуйте. – робко сказала юная графиня.
-Здравствуй, Алиса, сколько тебе лет?
-Пять.
-Как прекрасно. – графиня Ольшанская жестом подозвала свою дочь, чтобы представить ее девочке, - А это моя дочка, Лина, ей сейчас четыре, но я думаю вы найдете, чем вам можно вместе заняться.
-Здравствуй. – Лина протянула руку Алисе с большим энтузиазмом, на что вторая закатила глаза, но все же протянула руку в ответ.
***
Лучи полуденного солнца пробивались сквозь габардины в комнату, озаряя ее то тут, то там тонкими полосками света. Алиса поморщилась, когда один из лучей осветил ее лицо, и открыла глаза. Отвернувшись от окна, она увидела Лину, которая тихо сопела во сне и бормотала что-то себе поднос: она часто разговаривала, когда спала, и всегда объясняла это умными фразами из книжек по работе сознания и прочей ерунды.
Молодая графиня откинула одеяло в сторону и тихо встала с кровати, стараясь не разбудить подругу. Засунув ноги в домашние туфли, она взяла свой халат, висевший на кресле, в котором девушка любила читать. Она накинула его на себя и, аккуратно открыв дверь, вышла из комнаты.
Все поместье было залито ярким солнечным светом, который попадал внутрь через витражные окна и стеклянный потолок, находящийся прямо над главным залом дома, где обычно проходили торжественные балы и приемы по случаю праздников. Лестница, по которой Алиса спускалась на первый этаж, чтобы отдать распоряжение о завтраке на кухню, была сделана из мрамора, а перила были покрыты позолотой. Все в этом доме буквально кричало о роскошной жизни его обитателей. Пол был выложен французской плиткой, а стены украшали картины именитых художников различных эпох. Внутренним убранством всегда занималась мама девушки. У нее был прекрасный вкус, но она всегда спрашивала мнение дочери, которой, впрочем, не было особо дела до оттенков стен или салфеток в тон обеденной скатерти.
Единственную дочь графа Базилевского интересовало совсем другое: наука, искусство и литература. Книга всегда была ее спутником по жизни, ведь она была очень жадной до новой информации. Девушка читала научные труды, размышления о государстве, политические вестники, а в художественной литературе предпочитала целостность и оригинальность сюжета любовным линиям и драме отношений между мужчиной и женщиной. Строго говоря, все мужчины, которых она встречала в жизни, казались ей невероятно самовлюбленными существами, не способными на критическое мышление, а слова матери о необходимости вести себя с ними более дружелюбно пролетали мимо ушей.