— Но я же могла использовать свои способности, — снова перебила их девушка, — Пусть для мелочей, но могла.
— Мне пришлось действовать второпях. О моих намерениях узнали, я уж не знаю как, и времени на полноценную блокировку было очень мало. Я рассказал главе Ордена, что ребенок не выдержал испытаний арканами и попросту умер, предоставил тельце погибшего младенца, похожее на ваше. Мне поверили.
— И я стала обычным человеком… на некоторое время, — задумалась Лина.
— Видимо, в какой-то момент блок начал слабеть под воздействием определенных причин, — пожал плечами отец Сергий, — Но и этого было достаточно, чтобы скрыть вас от магов нашего ордена.
— Подростковый период, — задумчиво произнесла девушка, — Впервые пользоваться способностями я начала именно тогда.
Понтифик встал рядом с Линой.
— Что будет с ее талантом после обряда?
— Печать гемофага это сам по себе сильнейший аркан, она не терпит рядом с собой никаких ментальных и магических способностей, все заклинания уничтожает, а таланты блокирует намертво. Но, опять же повторюсь, ваш инициал — четвертая в роду, а значит, даже Печать ее талант полностью не заглушит. Наверно, — несколько неуверенно произнес священник.
— То есть, вы не уверены? — спросила Лина.
Он покачал головой.
— Гемофагов создавали очень редко, это очень сложное заклинание и не каждый его выдерживал. Из ранее создававшихся гемофагов менталов почти не было, но у всех них талант полностью исчезал после обряда. Правда, четвертых ни разу не запечатывали.
Ей в голову пришла еще одна мысль:
— Отец Сергий, метку инициала можно снять. А метку…
— Печать, — поправил ее священник, — Я понял вас. Честно признаюсь, не знаю. Печать — это тоже аркан, но о том, чтобы его снимали, нет ни в одном источнике. Хотя со вчерашнего вечера, когда ко мне обратился господин понтифик с этим…, хм, приказом, — он усмехнулся и иронически глянул на вампира, — я смог найти не так много материалов по этому поводу.
Лина с опаской повернулась к Марку. Если она больше не будет ткущей…
— Мы можем поговорить наедине?
Священник понимающе кивнул и вышел из комнаты. Марк же настороженно уставился на Лину.
— Я больше не буду ткущей, Марк, — высказала она свое сомнение относительно затеянной им авантюры, — Ты понимаешь, что я стану обычным человеком?
— Не совсем обычным, любовь моя, но я напомню тебе, о чем сказал в первую встречу: мне не нравится твой талант. Мало того, что он слишком редкий и ценный, что делает тебя мишенью для каждого знающего, так еще и ты им пользуешься, когда надо и не надо.
Лина поморщилась. Неужели он до сих пор помнит про тот случай с Дитрихом?
— И если есть возможность навсегда тебя от него избавить — я буду только рад.
Девушка встала со стула, жестко взглянула на понтифика и сложила руки на груди.
— Ты действительно этого хочешь?
— Да, — кивнул высший.
— Получается, что Печать — это навсегда, плюс я перестану, скорее всего, быть менталом. Ты действительно осознаешь это, Марк? — она повторила свой вопрос, — Учитывая, что со мной недавно произошло…
Понтифик нахмурился и в его глазах появился лед.
— Именно поэтому, радость моя, я и собираюсь сделать тебя своим гемофагом. Я не хочу допустить ни малейшей возможности повторения той истории.
Лина качнула головой в сомнении:
— Я буду пить твою кровь и нуждаться в ней каждый день. Ты понимаешь, что именно это значит?
Бесконечная совместная жизнь — это очень долгий срок, и каждый из них должен осознавать это отчетливо.
Марк подошел к девушке ближе и заключил ее в объятия, прижимая к себе со всей любовью, которую испытывал к ней.
— Я уже давно говорил, что взял тебя себе навсегда, до конца твоей или моей жизни. И если есть возможность сделать тебя бессмертной…
Он действительно к этому готов!
Лина вцепилась в вампира мертвой хваткой, не желая выпускать его ни на мгновение. На глазах появились слезы, девушка коротко всхлипнула и уткнулась ему в грудь.
Он ее настолько любит, что готов разделить с ней не только несколько лет жизни, данные смертному, но и свое бессмертие! Можно ли так любить?
И, отвечая на ее невысказанный вопрос, он склонился к ней и прошептал на ухо:
— Я действительно сильно люблю тебя, радость моя!
Она подняла голову к нему, и понтифик едва ощутимо и осторожно коснулся ее губ. Он все еще боялся вспугнуть девушку. Лина запустила руки в его волосы и притянула его к себе ближе, делая поцелуй более глубоким и страстным.