— Это непростительно, государыня.
— Ты знаешь дом, где она проживает со своим мужем?
— Да, государыня.
— Я слышала, что в последнее время в Москве участились разбойные нападения. А как раз сегодня я дала Паоле в награду за ее службу значительную сумму денег.
— Да государыня — это верно. Причем воры иногда бывают очень жестокими, они даже идут на убийство…. Кстати, я забыл сказать, что один из тех людей, о которых я тебе говорил, и кого я нанял, должен завтра на рассвете покинуть столицу и, насколько мне известно, он остро нуждается в деньгах, поскольку уезжает за границу. Я сам ходатайствовал об этом перед тобой,
как ты помнишь, и дьяк Полуехтов при мне выписал ему подорожную грамоту.
— Какое совпадение, — сказала Софья.
Она встала со своего кресла–трона, второй раз в этот день отворила сундучок и точно также как совсем недавно отсчитала тридцать серебряных монет и положила их в кожаный мешочек.
— Вот, — протянула она мешочек Джованни, — это половина. Вторая в точно в таком же мешочке находится в ее доме. У меня только одна просьба, Джулиано…. Все–таки Паола долгие годы была мне доброй подругой и мне ее искреннее жаль. Пусть она покинет этот мир быстро и без мучений. Хотя бы это я могу для нее сделать…. Ведь, по сути, во всем виноват этот ее муж — Степан, вот он–то не должен уйти от расплаты. Это ему Паола выдавала мои тайны, это через него их узнавали мои враги.
— Мой человек очень надежен, государыня, он сделает все, как надлежит, и я лично дам ему указания относительно Паолы, так же как и относительно ее мужа.
— Спасибо, Джулиано, ты будешь щедро награжден, а теперь оставь меня — у меня был очень тяжелый день.
Джованни Сальваторе, по–европейски пятясь и кланяясь, молча покинул палаты Великой княгини.
Софья вернулась, села на свой трон и, глубоко задумавшись, застыла неподвижно. Слезы катились из ее широко открытых глаз.
Сколько еще смертей и лишений я должна пережить, сколько еще испытаний мне предстоит?.. Но я через все пройду. И все выдержу. Тебя, апостол Андрей, святой заступник и благодетель, молю — дай мне силы и мужество!..
… Степан часто мучился, притворяясь спящим, но эта ночь казалась особо невыносимой.
Супруга сегодня пришла раньше — Великая княгиня отпустила и наградила ее целым мешком серебра и Паола несколько раз пересчитала монеты, радуясь, как ребенок. Поскольку день был холодный и пошел первый снег, она жарко натопила печь, а потом, не менее жарко начала обнимать и целовать Степана….
Теперь, утомленная любовью, она спала с чуть приоткрытым ртом, а Степан лежал, мучительно и напряженно думая, отчего и по какой причине возникло какое–то странное беспокойство и ощущение нависшей опасности…. Может, потому что Паола стала меньше ему рассказывать о делах Софьи? Но она любит его по–прежнему, — в этом нет сомнений…. Может, Софья стала ей меньше доверять…. Но почему?
Жара становилась невыносимой, во рту пересыхало, и мучила жажда. В подклети стояла бочка с квасом, и Степан, бесшумно и осторожно встал, чтобы не разбудить Паолу, — больше того — он тихонько уложил медвежью шкуру, которой укрывался так, чтобы она приняла очертания его тела — если Паола вдруг проснется, пусть она думает, что он рядом, иначе она тут же вскочит и бросится спрашивать что случилось, а потом не сможет уснуть, и снова начнется…..
Кроме жажды Степана мучила все усиливающаяся боль за ушами и на шее — на коже стали появляться маленькие, но очень болезненные трещинки — верные признаки приближения срока очередной операции…
Степан выпил целый ковш кваса и вдруг застыл от ужасной догадки, которая его внезапно осенила…. Даже боль сразу притупилась. Вот, что его мучило подсознательно весь вечер и вызывало странное чувство опасности…. Дар Великой княгини!
Почему не золотом как обычно? Почему серебряными монетами? Паола, пересчитывая их, несколько раз радостно восклицала: «Ровно тридцать! Вот здорово!»
ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРЯННИКОВ!!!!
ПЛАТА ИУДЕ ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО!!!!
СЛУЧАЙНОСТЬ?????
И вдруг до ушей Степана донесся тихий скрежет и скрип.
Он сразу понял, что это значит.
Кто–то осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, взломал с улицы окошко в горнице и теперь влезает в него.
Сабля осталась на стене над постелью — кинжал под подушкой. В подклети не было никакого оружия.
Степан огляделся и, схватив уздечку, висевшую на стене, осторожно двинулся к лестнице.