Следуя плану, заранее разработанному с доктором Корнелиусом, Остафий Гуляев, начал мяться, якобы в тяжких размышлениях, подчеркнул двойную опасность операции — и сама банда вооружена и операция с точки зрения законов княжества нелегальна — а также трудность в наборе подходящих людей.
Когда князь Четвертинский удвоил названную им ранее сумму вознаграждения, в голове бывшего сотника сразу посветлело, он хлопнул себя по лбу и заявил, что кажется, нашел выход, чем несказанно обрадовал старого князя.
Остафий Гуляев вдруг вспомнил, что его приглашал к себе в гости старый знакомый князь Семен Бельский, который волей судьбы и происками, бежавшего в Москву брата — изменника и заговорщика, находится сейчас в крайне стеснительном положении, нуждаясь в деньгах. А вот у него–то, у князя Бельского есть отличная дружина, и вот если бы…..
Через полчаса приняли решение: князь Четвертинский и Остафий Гуляев, сделав необходимые закупки и приготовления, отправляются в Белую, навестить князя Семена Бельского и обсудить с ним детали предстоящей операции. Отставной сотник выразил полную уверенность, что князь Бельский не откажется уступить необходимый по численности и вооружению отряд воинов за названную Четвертинским сумму, сам же сотник удовлетворится лишь скромной оплатой своих трудов.
Старый князь Четвертинский проводил гостей и бросился собираться в дорогу, а самовластная душа его трепетала вся в горячечном предвкушении скорого исполнения заветной, сладкой мечты — мести…
…А где–то в далеком лесу под Полоцком, Антип Русинов считал дни, с нетерпением ожидая осени, когда, наконец, полностью переменится его жизнь, и ничего не знал о том, что нить его судьбы уже совсем истончилась, и кто–то сейчас готовится к серьезным действиям, предполагая одним резким и неожиданным движением разорвать ее….
…Однако люди могут лишь предполагать, располагает же всем один Господь, а потому, как не знал о подстерегавшей его опасности Антип Русинов, так не знал и Степан Ярый о том, что над ним самим нависла не меньшая угроза, и нить его судьбы находилась сейчас в руках человека, чье желание мести, пожалуй, не уступало страстному желанию князя Четвертинского.
Когда доктор Корнелиус и отставной сотник вышли из городского дома князя, окунувшись в шум и гам столичной суеты, никто из них не обратил внимания на бородатого торговца бусами и безделушками с тележкой — такими продавцами кишели многие виленские улицы…
Продавец же, напротив, обратил на них самое пристальное внимание, так будто только и ждал, когда они, наконец, выйдут.
Как только доктор и его спутник скрылись за углом, продавец сунул монету какому–то юноше, который, очевидно и был настоящим владельцем тележки с бусами, а сам нырнул в темную арку ближайшего дома. Там он быстро снял накладную черную бороду, и тут оказалось, что это еще молодой человек лет тридцати.
Выйдя из арки, он вскоре догнал неторопливо идущих по улице и мирно беседующих доктора и его спутника.
Держась на почтительном расстоянии, молодой человек последовал за ними….
Глава десятая
ВДОВСТВУЮЩАЯ КОРОЛЕВА И НОЧНОЙ ГОСТЬ
Июнь 1497 г.
Зима в тот год выдалась долгая, затяжная, февраль весь морозный был, так что в начале марта никаких признаков весны еще не замечалось.
Это обстоятельство сыграло на руку Елизавете, шестидесятилетней супруге покойного короля Казимира IV, облегчив дорогу вдовствующей польской королеве, которая санным обозом объехала половину Европы, навещая своих детей.
Свою поездку она начала еще в начале зимы, выехав из Баварии, где посетила старшую дочь Ядвигу, которая была замужем за королем Саксонии и Баварии; оттуда Елизавета отправилась в Венгрию, где правил ее старший сын, король Богемии и Венгрии Владислав II.
Весной она навестила своего следующего сына Яна Ольбрахта, короля Польши и, наконец, дождавшись начала лета, чтобы весенняя грязь подсохла на дорогах, двинулась в путь на Вильно, чтобы здесь повидаться со своим сыном Александром, Великим князем Литовским.
Отношения между королевой и ее детьми были на редкость теплыми и сердечными, поэтому повсюду ее ожидали с радостью и почетом.
Александр не был исключением и, чтобы достойно встретить матушку, выказав ей свою любовь и уважение, отправил на границу с Польшей своего любимца знаменитого князя–врача–воина Михаила Глинского, чтобы он с почетным эскортом проводил королеву до самой литовской столицы.