— Подойди ближе, моя дорогая, — сказала Софья ласково и, величественно встав со своего византийского трона, сделала несколько шагов навстречу скромной прачке. — Ну–ка покажи мне, что там у тебя.
Анисья поставила корзину на пол и открыла крышку. Там лежали аккуратно сложенные одна на другой семь беленьких идеально чистых кружевных сорочек из тонкой ткани.
— Великолепно! Восхитительно! — сказала Софья, едва притронувшись кончиком пальца к верхней сорочке. — Моя прачка так не умеет. Скажи… э–э–э… Анисья, а у тебя найдется время для меня?
— Я буду счастлива, государыня, служить тебе.
— Прекрасно, — сказала Софья, широко улыбаясь, — я буду платить тебе больше, чем платит твоя нынешняя госпожа.
— Спасибо, — Анисья опустилась на колено и поцеловала подол платья великой княгини.
— Ну–ка встань, — вдруг сказала Софья и, поддержав под локти, помогла Анисии подняться. — Смотри–ка! — удивленно воскликнула она, — мы с тобой одного роста и схожей комплекции. Моя дорогая, я хочу сделать тебе подарок! Никто кроме тебя во всей Москве не сможет похвастаться, что носит платье, которое носила сама государыня. Ну–ка пойдем со мной.
Схватив Анисью за руку, как будто они обе были молодыми девушками, Софья почти бегом, не давая Анисии опомниться, весело смеясь, потащила ее за собой в соседнюю комнату.
— Аспазия! — закричала она, и старая гречанка тут же вынырнула, словно из–под земли.
Софья широким жестом отодвинула занавесь из тяжелой ткани.
За этой занавесью висели платья. Множество платьев. Из самых разных тканей от легкого китайского шелка до тяжелой шитой золотом парчи.
— Выбирай любое, какое тебе понравится! — воскликнула Софья. — Аспазия, помоги Анисии переодеться.
Софья по–дружески обняла Анисью.
— Переодевайся, дорогая, а я через минуту приду, чтобы полюбоваться тобой.
Чтобы не вызывать у Анисьи никаких подозрений, Софья не вернулась обратно в палату а вышла в другую дверь, ведущую в следующую палату.
Но Анисья не знала, что все комнаты здесь сообщаются, и через минуту Софья уже открывала дверцу бывшей коморки Саввы.
— В твоем распоряжении десять минут, Джулиано, — сказала она.
— Этого вполне достаточно, государыня, — ответил итальянец, изящным жестом натягивая на руки плотные кожаные перчатки.
Он подошел к корзине, опустился на колени, открыл ее, очень аккуратно кончиками пальцев вынул верхние две рубашки, положил их рядом на пол, затем вынут третью, острым, как у хищной птицы, взглядом осмотрел ее, запоминая каждый изгиб, каждую складку, затем быстро развернул, вывернул на изнанку и разложил на полу. Потом вынул откуда–то маленькую деревянную коробочку и открыл ее. В ней находился порошок, похожий на белую пудру. Джулиано очень осторожно кончиками пальцев начал наносить этот порошок на внутреннюю сторону сорочки.
— Она потом ничем не будет отличаться от остальных? — спросила Софья.
— Совершенно, государыня, и сложена будет точно так же.
— А что будет с тем, кто проведет в ней ночь?
— Вероятнее всего наутро его тело покроется волдырями, поднимется высокий жар и прежде чем, какой–либо врач сможет что–либо сделать, наступит конец.
— Когда закончишь, сложи все аккуратно и сразу же уходи, Береника выпустит тебя. Награда не заставит себя ждать.
— Высшей наградой для меня является видеть тебя, государыня, — склонил голову Джулиано, продолжая мягко натирать белым порошком белую ткань…
… — Великолепно! Прямо как на тебя сшито! — воскликнула Софья, подтолкнув к большому венецейскому зеркалу смущенную, слегка растерянную Анисью, одетую при помощи Аспазии в одно из многочисленных платьев великой княгини.
— Неужели это мне? — пролепетала дрожащими губами Анисья.
— Оно твое. Аспазия, переодень Анисью в ее платье, а это заверни, завяжи и прикажи доставить домой.
Софья обернулась к Анисии:
— Ты ведь сейчас понесешь отдавать постиранные сорочки, — зачем тебе лишний груз — платье будет ждать тебя дома.
Софья подождала, пока Анисья переоделась и, они вернулись в тронный зал.
Закрытая корзина с сорочками для княжича Дмитрия по–прежнему стояла прямо посередине.
Софья подвела к ней Анисью, Анисья взяла корзину и, прощаясь низко поклонилась великой княгине.
— Спасибо, государыня, я никогда не забуду твоей щедрости, — сказала она.
— На здоровье, дорогая, — широко улыбнулась Софья, глядя, как Анисья выходит за дверь, унося в корзине смертельный подарок наследнику престола.