Но появлялись у московского государя все новые проблемы, и конца–края им не было видно.
Вот и сейчас, глядя на расстроенное лицо идущего к трону хромающего от подагры запыхавшегося от тучности Патрикеева, он понял что сейчас добавиться еще одна.
Великий князь не ошибся.
— Государь, — огорченно, но при этом хитро прищурившись, начал Патрикеев, — Боюсь, я несу тебе недобрую весть.
— Я так привык в последнее время к недобрым вестям, что очень удивился бы, если б ты принес добрую! Выкладывай, что там еще стряслось.
— Государь, ты велел пока не трогать Гусева и всю его компанию, дабы дождаться времени, чтобы поточнее выявить чего они хотят и что затевают. Так вот, кое–что стало проясняться… — Патрикеев закашлялся и замахал рукой, как бы желая отогнать прочь мучающий его кашель…
— Ну, говори, Иван, говори, что узнал, хватит прикидываться, — нетерпеливо требовал Иван Васильевич.
— Государь, — переводя дыхание, продолжал Патрикеев, — Ты, верно, помнишь, что по совету супруги твоей великой княгини Софьи Фоминичны — дай ей Господь здоровья, — мы тогда оставили часть казны в нескольких северных городах…
— Да–да помню — на Белоозере, в Вологде и еще где–то. Но потом мы решили, что соберем все в одно место — разве не так?
— Вот именно! — подхватил Патрикеев. — Нам сегодня стало известно, что заговорщики во главе с Гусевым наняли каких–то юнцов, сколотили из них отряд и отправили … туда…
— Куда — туда?
— Ну, как ты и сказал …. В то самое место…
— Ты полагаешь…..
— Да, государь — печально покивал головой Патрикеев. — Все указывает на то, что они едут с целью захватить… — он умолк.
Иван Васильевич резко встал, скривившись от боли, вызванной его вечными болячками, подошел к рабочему столу, выпил залпом небольшой кубок водки, помолчал и жестко сказал.
— Вот что, Иван. Гусева и всю компанию еще не трогать, но и глаз с них не спускать! А тех щенков, что за казной поехали, прикажи немедля схватить!
— Кого велишь послать за ними государь?
— А зачем посылать? У нас же там, совсем рядом, есть хороший воевода с целым войском! Забыл? — улыбнулся Иван Васильевич.
Патрикеев хлопнул себя по лбу и сделал вид, будто только сейчас вспомнил:
— Не перестаю преклоняться перед твоей мудростью, государь!
Доброе слово даже кошке приятно, и хотя великий князь за всю жизнь наслушался от Патрикеева массу лестных слов, он не удержался от улыбки.
— Какой наказ передать воеводе? — вкрадчиво спросил Патрикеев
Улыбка медленно сошла с лица великого князя.
— Пусть всех схватят, допытают, как следует — кто посылал, зачем и какие дальнейшие планы…. А затем пусть тайно казнят всех на месте, да тела закопают, так чтоб никто никогда не нашел. Будто и не было вовсе таких людей!
Через полчаса государев гонец выехал за московские ворота и, ускоряя бег коня, помчался на север…
Глава третья
МАРЬЯ КУРАЕВА, УРОЖДЕННАЯ ЛЮБИЧ, СЕСТРА ВОСЬМОЙ ЗАПОВЕДИ
Июль 1497 г.
В свои тридцать шесть лет Марья Любич, благодаря стройности фигуры, выглядела по–прежнему привлекательной и юной, что составляло предмет особой гордости ее супруга, Неждана Кураева, который любил ее больше жизни, нежил, лелеял и во всем потакал.
Восемнадцать лет служения тайному братству сделали Марью (которая к этому времени уже была сестрой восьмой заповеди) одной из самых верных и преданных его служителей.
Не считая первых двух лет, в начале своей карьеры, когда Марья выполняла задания, связанные с Федором Бельским и заговором князей, а затем училась языку своей матери у старухи–молдаванки, которую нашел для нее отец, все остальные годы своей взрослой жизни Марья провела рядом с Еленой Волошанкой и Симоном Черным. Это ведь Симону, умеющему строить хитроумные планы, заглядывая на много лет вперед, пришла в голову мысль сосватать молдавскую принцессу за наследника московского престола. К тому времени волошанка уже находилась под серьезным влиянием тайной веры и была сестрой первой заповеди. И вот тогда–то Симон, вспомнив о том, что Маричка, жена Никифора Любича, брата десятой заповеди и члена Высшей рады братства, была молдавской княжной, решил, что если Марья подучит язык, то может стать хорошей подругой и помощницей будущей великой московской княгине.