— Передайте им и моему отцу, который далеко отсюда, — сказал Иван Медведев, — что мы хотели быть такими, как вы. А если так у нас не поучилось, то лучше умереть — это единственное что нам осталось, чтобы не уронить ни своей, ни вашей чести. Мой отец любит повторять, что ничего в жизни не бывает случайным. Значит, так было нам суждено.
— Да я помню, действительно я слышал такие слова от твоего отца. — сказал, вдруг появившись из темного проема, князь Федор Бельский. — Я рад тебя видеть, юный Медведев…. Однажды, когда твой отец спас мою жизнь впервые, я спросил, чем могу отблагодарить его. Он попросил взять из моей библиотеки всего лишь одну старинную греческую книгу и сказал: «Когда у меня родится сын, я буду читать ему эту историю, чтобы он вырос похожим на хитроумного Одиссея….
— Ты — князь Федор Бельский? — удивился Иван. — Отец мне много рассказывал о тебе, а твою книгу он, действительно, не раз читал вслух…. Не только мне, но и всем моим братьям и сестрам.
— Да, меня зовут Федор Бельский, но я пришел сюда не в роли князя, а в роли простого гонца.
Он протянул Медведеву, свернутую в трубку грамоту, с которой свисала печать Великой княгини.
Медведев медленно взял грамоту развернул и начал читать:
— «Именем Великого князя Василия настоящим повелеваю…»
Он умолк, прочел до конца сам и передал стоящему рядом Яну.
Каждый читал, склонившись к свече, и передавал следующему, пока не прочли все.
Петр прочел последним, и протянул послание отцу.
— Я слышал, вы тут что–то говорили о дворянской чести и присяге? — сказал князь Федор. — Разве они не повелевают вам немедля исполнить то, что приказывает тот, кому вы присягали?
Молодые люди переглянулись.
— Это верно, — сказал, наконец, Петр, — но….
— Никаких «но», — перебил его князь Федор. — Для Патрикеева — вы убиты при попытке сопротивления. Просто — погребены под руинами, которые лежат вон там, над нами, — Федор поднял палец, — а для тех, кому вы присягали — вы выбрались, благодаря поддержке друзей! А стыдится поддержки друзей нельзя! Это грех. Спросите ваших отцов, сколько раз они помогали друг другу выбираться из самых безнадежных положений! Когда–то твой отец, — обратился он к Ивану, — находился у меня под стражей и был на волосок от смерти, потому что я принимал его за врага. Терем, где он сидел, охранялся не хуже, чем это место, где мы сейчас находимся. Но вот стоящий перед вами Федор Лукич и Филипп Бартенев, не видя возможности выкрасть Медведева из моего плена, нашли возможность выкрасть меня, а уж Медведева я потом сам выпустил. Помню, мы тогда славно часок посидели все вместе и выпили пару бутылок хорошего вина. Я сказал тогда этим людям, которые с тех пор стали моими друзьями, что это был самый лучший час в моей жизни. Так что не стесняйтесь того, что кто–то помог вам — радуйтесь этому! Пойдемте лучше да выпьем вина, как тогда, — все вместе и клянусь вам — если то был лучший час мой жизни, то сегодняшний день я буду помнить отныне, как лучший день моей жизни!
Поздней ночью князь Федор Бельский, в сопровождении одного лишь верного старого слуги Макара, проводил дюжину гостей далеко за пределы стражи собственного войска и тепло попрощался со всеми, пригласив весной, когда будет точно установлена дата, оказать ему честь и прибыть на его свадьбу с княжной Рязанской — родной племянницей Великого Московского князя Ивана Васильевича….
Через неделю Великий Московский князь Иван Васильевич выслушал подробное донесение Патрикеева о том, что мятежники, пытавшиеся захватить вологодскую казну, все как один, убиты в ходе отчаянного сопротивления.
Иван Васильевич выразил одобрение действиями князя Бельского и вспомнив о нем, велел, при случае, назначить точную дату свадьбы его со своей племянницей княжной Рязанской.
Затем, подумав немного, сказал:
— Я думаю довольно мы терпели это Софьино баловство. Вели завтра же схватить Гусева вместе с его товарищами, да пытать жестоко, а потом и казнить на глазах всего московского люда, чтоб больше никому не повадно было!
— Все будет исполнено, как ты велишь, государь, — поклонился Патрикеев.
…Нить судьбы Владимира Гусева мгновенно превратилась в тоненькую паутинку, готовую разорваться от малейшего дуновения ветра…
Глава шестая
ЦЫГАНКА РОЗА И ХОРУНЖИЙ КАТИНАС