— Я не знаю! — снова в отчаянии закричала Лала. — Это все неправда, кто-то хочет очернить меня и нашего с Варрелом наследника! Именно я фортана и только мой сын его наследник. Я не знаю, кто так жестоко поступил в вами, но это неправда! Я! Я! И только я могу родить ему наследника.
Она упала на пол, поджимая ноги к животу и в отчаянии надеясь, что ребенок захочет родиться раньше времени. Но плод оставался совершенно спокойным. Ей даже не было плохо. Всю свою недолгую беременность она носила этого ребенка, не замечая этого. Ей не было плохо, как другим женщинам, она могла есть любую пищу, много гуляла, плавала в небольшом бассейне.
— Ты останешься здесь до рождения ребенка, — слова Доррвена падали на Лалу, словно камни с самых высоких гор. — Мои лекари будут докладывать о каждом твоем шаге. Не вздумай что-нибудь сделать с ребенком.
После этого мужчины ушли, а Лала лежала на полу и орала в отчаянии, призывая на головы императора и принца все беды и проклятья. После их ухода в комнате появились служанки и лекари, которые, несмотря на сопротивление Лалы, подняли ее с пола и отнесли в постель. Увидев новых служанок, она поняла, что теперь люди императора будут следить за каждым ее шагом. Уже лежа в своей постели она думала, почему этот проклятый гонг прогремел на все государство. Ей не хотелось верить, но он провозглашал, что у Варрела есть фортана и она родила ему истинного наследника. Надо срочно узнать, кто это такая. У Лалы есть еще три-четыре оборота ночного светила, пока не родится ее сын, чтобы убрать ее со своей дороги насовсем.
Вечером у нее в спальне появился Джерон, который выглядел весьма недовольным. Лала не стала ждать, пока он начнет ругать ее, сама напустилась на него.
— Вы говорили, что ваша ведьма самая могущественная. Так почему не сработал ее амулет? Он не мог снять его, пока ездил по империи! Я видела его амулет на шее, когда Варрел вернулся домой. Найдите, с кем он был, найдите эту девку, убейте ее и ее щенка. Я должна быть женой Варрела, я должна стать императрицей!
— Успокойся, — ледяной голос и пощечина Джерона привели ее в чувства. — Я и без твоих визгов найду эту тварь, которая посмела родить наследника и уничтожу их. А ты будешь сидеть здесь тихо и вести себя послушно. Севилл будет навещать тебя и говорить, что делать. Мне придется на время оставить дворец.
— Мне все равно, кто будет приходить ко мне. Только найдите ее и убейте! — девушка каталась по постели, с губ Лалы начала капать пена.
Джерон позвал лекаря, который тут же влил Лале в рот какую-то гадкую настойку. Через пятьдесят ударов сердца она уже успокоилась и еще через десять ударов она спала.
— Проследите за невестой принца, чтобы она ничего не сделала с собой, — распорядился Джерон. Лекарь поклонился ему.
Звук гонга Великого Оракула застал Доррвена и Варрела в рабочем кабинете императора, где они слушали доклады майордов. Только они поняли, что произошло и поспешили в Южную башню, где застали Лалу в полном отчаянии. Ее ребенок оставался в чреве и не собирался на свет. Повитуха, которая дежурила постоянно при ней, сообщила, что ребенок развивается хорошо и признаков раннего рождения нет. Если у них еще были какие-то сомнения, то сейчас они полностью развеялись. Сейчас император хотел посмотреть на женщину, которая открыто врала ему в глаза.
Вот и сейчас она смотрела на него безумными глазами и кричала, что ее ребенок, которого она носил под сердцем — сын Варрела. Они оставили ее, отдав распоряжение тайным людям, чтобы последили, кто к ней придет и о чем будет разговор, сами вернулись в рабочий кабинет и распустили совет майордов, которые так ничего и не поняли.
— Сын, позови своего Берелла, — распорядился Доррвен.
Пока они ожидали его прибытия, Варрел пытался вспомнить, о чем таком знал его друг и не помнил он. Берелл появился на пороге кабинета и поклонился.
— Я думаю, ты слышал гонг Оракула и тебе есть, что нам рассказать, — спокойно сказал Доррвен.
— Да, мой лорд, слышал и готов рассказать.
— Слушаю тебя.
Когда Берелл закончил свой рассказ, император посмотрела на сына, который сидел на кресле, темнее тучи и отрицательно качал головой.
— Ничего не помню, не помню никакую Виолту, никакую старуху, — говорил он себе под нос.
— Мой лорд, — продолжил Берелл, — думаю, во всем виноват амулет, который носит Ваш сын.
На его слова Варрел ладонью закрыл амулет, который надела на него Лала и отрицательно покачал головой.