Вырубка — это сказано образно. На самом деле, деревья просто исчезали из этого материального мира, как и всё остальное, что нужно было убрать. Оно: земля, песок, галька, деревья — уходило в Санькины ноосферные «закрома» и там «складировалось», доводилось до нужной кондиции и в виде стройматериалов применялось, когда возникнет необходимость.
У Саньки на глазах мгновенно исчезло, наверное, с тысячу кубометров земли и проявилась скала. Потом на скалу прямо из воздуха лёг блочный рельефный фундамент, который расположился на скале, как пластилиновый, и вскоре показалось, что он там и лежал миллионы лет. На фундамент встали бетонные блоки подвала. Причём встали так, что казалось, они слились с нижними. Потом легли бетонные плиты перекрытия со всеми нужными отверстиями. И так далее.
Матрица — это такая сильная субстанция, чтио Санька порой поражался её возможностям. Проекты строений давным-давно были согласованы, утверждены Санькой, а материалы с комплектующими, оборудованием и инструментами хранились в безмерных Санькиных закромах. За свою «царскую» карьеру он сам и его помощники понастроили столько, что любой архитектор и строитель позавидовал бы. И ведь сам добывал компоненты для цемента, разрабатывал технологии. Это сейчас оно шло, как по маслу, а ведь были времена, когда матрица строила такое, что приходилось разрушать построенное и перестраивать.
Чуть выше по течению от хоромин, буквально в течение часа встала плотина. Когда-нибудь там по проекту встанет водяное колесо, но точно не сейчас. Санька решил пока подумать, а с плотиной и для чего она ему будет нужна пака подумать. Может, лучше поставить электрогенератор. Сейчас у него открылись колоссальные возможности в плане чего-нибудь стырить из моего технологичного мира. Зачем мне проекты из, э-э-э, шестнадцатого века. Электрификацию и механизацию в массы! Хе-хе…
— Тут, туземцы, по-моему, и «современные» европейские машины примут за чудо чудное. Хотя, могут просто пожать плечами. И предметы двадцать первого века точно также, одними туземцами воспримутся с удивлением, другие и внимания не обратят. А через три месяца будут пользоваться и считать, что «так и было». Вон, механический арифмометр уже существует, между прочим. И птицы механические, что для меня намного чуднее компьютера, существовали и в более древних веках.
Хоромину о двух этажах матрица собрала за два часа. На самом деле, работал, конечно же, мой разум. Какая-то из его многочисленных частей. Уже час, как из его трубы шёл проверочный дымок контрольной топки, а банька, стоящая напротив наполняющегося водоёма, дымила давно и изрядно. Санька все эти два часа просидел в шезлонге и наблюдал, контролируя малой частью своего мозга, за возведением своей резиденции, с пивом и похищенными у мужиков крабами. Крабы исчезли со стола прямо из-под руки Устинова, а он только понимающе хмыкнул и погрозил пальцем куда-то за спину. Хотя Санька стоял рядом. Тогда «пришелец» похлопал Славика но коленке. Тот вздрогнул, но не как вчера, и попытался достать Саньку кулаком, но, само собой, промазал.
Парился я с таким наслаждением, словно не был в бане год. Санька ощущал себя на вершине блаженства. Стемнело. Он таки стащил у мужиков аккумуляторный фонарь, заряжающийся от солнечной батареи, к которому подключалась штатная гирлянда светодиодных ламп, и устроил себе на веранде световую иллюминацию. Электричество удивило местных оборигенов в виде насекомых, и они активно полетели на свет, пытаясь понять, что это за новина. Саньку насекомые даже не пытались тронуть. Конечно! Такая силища была в Саньке.
— Завтра пройдусь здешними тропками, — думал Князь. — Да и от валежника лес почистить надо.
Проснувшись, Санька сделал пробежку вокруг хором по тропе здоровья, помахал руками и ногами, искупался в водохранилище, сбежав к нему по песчаной дорожке и нырнув с мостика. Воды перед шлюзами уже набралось прилично. Видимо внутри сопок всё ещё таял лёд.
Тропа петляла едва приметная меж деревьев и кустарника, проходя то по полянке земляники, то мимо кустов, начавшей поспевать, малины, то, обходя болотинку, мимо кустов жимолости и голубики.