Данталли задержал дыхание, стараясь отогнать поток воспоминаний.
«Что ж, этот разговор должен был когда-нибудь завязаться», — невесело усмехнувшись про себя, подумал он, все еще надеясь, что в процессе диалога ему удастся переменить тему.
— Мы встретились несколько лет назад. Я тогда работал… художником по представлениям в одном цирке. Мы с вашим отцом познакомились после выступления.
Аэлин шумно вдохнула, внимательно глядя на данталли, и в темноте казалось, что ее глаза заблестели. Мальстен замолчал, не зная, о чем рассказывать дальше. Он стремился раскрыть новоиспеченной спутнице как можно меньше подробностей, считая, что Грэг не хотел бы впутывать свою дочь в эту историю.
Рассуждение о том, как бы поступил Грэг Дэвери, невольно перемежались с собственными соображениями кукольника. Едва узнав о существовании Аэлин, Мальстен с первой минуты не мог отделаться от чувства ответственности за нее перед старым другом. Особенно после появления кхалагари. В Малагории, выходит, уже известно о том, кто такая Аэлин Дэвери и кем она приходится Грэгу. За ней охотятся не просто так. За ней охотятся из-за Мальстена…
Молодая женщина качнула головой и потянулась к заплечной сумке, однако быстро передумала и опустила руки.
— Хотела показать вам дневник моего отца, но в такой темноте вы ничего не сумеете прочесть, — с досадой произнесла она. — Вы знали, чем он занимался, Мальстен?
Данталли знал.
— Полагаю, охотницей вы стали не потому, что много читали о людях этого промысла в детстве, а потому, что перед глазами был живой пример, — кивнул он. Аэлин также отозвалась кивком.
— Совершенно верно. Правда стоит оговориться, что традиционной судьбы девушки на выданье мне все равно было не видать, — на лице охотницы появилась горькая усмешка, — после того, как дэ’Вер был полностью разорен анкордской армией.
Данталли изумленно окинул спутницу взглядом, ее слова отозвались волной жара по всему его телу. Поразительно логичная и простая мысль о знатном происхождении семьи Грэга Дэвери никогда не приходила ему в голову. А ведь древнее имя рода Аэлин и ее отца появилось именно на ларийской земле дэ’Вер, в сражениях при которой Мальстену довелось участвовать.
«Крипп, должно быть, издевается надо мной», — мысленно хмыкнул кукольник, стараясь не дать захлестнувшим его воспоминаниям отразиться на лице.
— Теперь из всего возможного богатого наследства у меня осталось лишь имя, — с усмешкой договорила Аэлин. Мальстен неопределенно повел плечами, стараясь скрыть, как сильно в его душе отзывалось каждое произнесенное спутницей слово: он понимал ее, пожалуй, как никто другой, и оттого не мог побороть все возрастающую невольную симпатию к уроженке дэ’Вера.
«Проклятье, о чем я только думаю?» — одернул он себя. — «Она дочь Грэга. И охотница. Узнай она, кто я, паранг отсечет мне голову раньше, чем я успею взять Аэлин под контроль. По большому счету, будет лучше для нас обоих, если наши пути разойдутся как можно быстрее».
Молчание затягивалось. Женщина вздохнула и заговорила вновь:
— Скажите, Мальстен, в цирке… где вы познакомились с моим отцом, было что-нибудь странное? Припомните, прошу вас.
Данталли с трудом удержался от усмешки.
«Этот цирк, пожалуй, состоял из странностей. Зиждился на них», — подумал он, но не произнес этого вслух.
— О каких странностях речь?
— В своем дневнике мой отец писал: «Наткнулся на одно очень странное место. Нужно проверить, могут быть замешаны существа», а внизу страницы явно в спешке добавил: «Поговорить с Мальстеном О.», и, я так понимаю, вы поговорили. Расскажите мне о том разговоре. Понимаю, это совсем не ваш профиль, но… все же предположите, на кого он мог охотиться там?
Данталли тяжело вздохнул.
— Боюсь, я вряд ли смогу вам чем-то помочь, леди Аэлин. Мы с вашим отцом не говорили об иных существах. Возможно, он пытался понять что-то по моему поведению…
Охотница осклабилась, не представляя себе, как по лицу или поведению этого человека вообще можно определить что-либо с первого взгляда.
— Но это ему вряд ли удалось.
— Не знаю, — качнул головой данталли. — Не берусь за это ручаться.
Грат, Малагория.
Двадцать первый день Юстѝна, год 1485 с.д.п.
Движения человека были неслышны и ловки, словно поступь самой тени. Мальстен не успел вовремя среагировать, когда из темноты за куполом цирка возник незнакомец, в мгновение ока прижавший кинжал к его спине.
— Только дернись, — прошипел нападавший.