Визэро ждёт в конце коридора.
Протягивая ключ от архива и экран, смотрит с немым вопросом.
— Там некого спасать. Психика изувечена настолько, что даже с заменой воспоминаний она жить нормально не сможет. У неё шизофрения. Отец держал на каких-то психотропных, а после продавал в бордель, пока она была накачана.
Лицо Нээмана покрывается красными пятнами.
— Спасибо, Касьян. Если бы не ты, мы бы долго искали концы. Она молчала неделю.
— Проверьте всех родственников и друзей отца. Обязательно найдёте подпольный клуб любителей таких утех. Точнее не скажу, слишком мутные воспоминания.
Не прощаясь, поднимаюсь в архив.
Я вновь, папка за папкой, перебираю старые дела. Усталость гранитной плитой давит на плечи, а головная боль усиливается. Дело об убийстве Дианы Вессел отсутствует. Как будто её, Диану, никто не убивал. Но я же помню! Помню, как все было...
Родители начали часто ругаться, я слышал их крики даже в саду. Однажды, проснувшись ночью от шума, увидел, как отец бьёт маму, я бросился на него. Но что может пятилетний ребёнок противопоставить взрослому? Ничего. Он отшвырнул меня, и от удара о стену я потерял сознание. Очнулся, когда в доме было много людей, все кричали, размахивали руками. Отца не было, а кругом была кровь.
С силой сдавливаю пульсирующие виски и снова натыкаюсь взглядом на дело номер 5427 - Е. На нем та же самая фамилия, но убийство мужчины. С раздражением собрав бумаги обратно, надеваю экран и выхожу из архива. Нужно остыть.
Уже подойдя к выходу, слышу, как меня окликают. Обернувшись, вижу Нээмана.
— Касьян, хорошо, что я успел. Знаю, ты не просил помощи, но я нашёл одного мужчину, жившего рядом. Он был почти вашим соседом, когда всё случилось.
Он неловко суёт мне бумажку с адресом и уходит. Я даже понять толком ничего не успеваю. Экран защищает от чужих эмоций, и его мотивы мне не понятны. Он пришёл в этот отдел чуть больше месяца назад. Мы вели вместе всего пару дел, не считая этого. Почему решил помочь?
Выхожу на улицу. Уже вечер, но воздух свежее не становится. Город живёт, дышит ночью. Огни делают его совершенно другим: ярким, игривым, свободным. Я тоже хочу быть, как он — свободным и уверенным в завтрашнем дне. Ловлю такси и, назвав адрес, откидываюсь на спинку сидения. Нужно привести в порядок мысли. Надежда никогда не была хорошим советчиком. Почти сосед. Прошло больше двадцати лет. Возможно ли, что бы этот человек что-то помнил? Голова болит всё сильнее. Нужно купить обезболивающее.
Мы жили за городом: мама, папа и я. Помню светлый дом, залитый рассветным солнцем. Свои босые, мокрые от росы ноги и ладошки, в соке от малины, которую мама попросила собрать, а я съел. Помню папин глубокий, низкий голос и мамин смех. Она меня не ругала, только гладила по голове и говорила: «Ты наше будущее, Касьян. Ты лучшее, что я смогла сделать в этой жизни!» Я купался в облаке из её обожания. Отец же, в противовес, был строг. Его звучный голос разносился по дому, когда он замечал очередную мою проказу. Их лица стёрлись из воспоминаний, оставив лишь трепетную тоску и осадок от непонимания произошедшего. Мама начала всё чаще кричать на папу, а он лишь отмалчивался...
— Приехали, — голос водителя выдернул меня из марева воспоминаний. Глянул в окно — темно. Долго же мы ехали.
Расплатившись, вышел из такси и огляделся. Двухэтажные дома, один мигающий фонарь на всю улицу — это явно старый город, я тут никогда не был. Сверившись с адресом, шагнул в подъезд. Запахи мочи, мусора и тухлятины сбил меня с ног, на глазах выступили слёзы. Зажав нос, поднимаюсь. Деревянные ступени скрипят и не внушают доверия. На втором этаже вонь слабее. С силой стучу в серую, обшарпанную дверь, через пару мгновений она со скрипом открывается.
— Отца нет дома, — подросток сердито смотрит исподлобья и кажется мне неуловимо знакомым.
Порывшись в карманах, достаю визитку:
— Передай ему, пусть позвонит.
— Ладно.
Забрав картонку, мальчишка хлопает дверью у моего носа. Время потрачено зря. Спускаясь по лестнице, не забываю зажать нос и думаю, что все аптеки наверняка закрыты и обезболивающего не купить. Оказавшись на улице, с наслаждением вдыхаю хоть и не остывший, но зато без вони воздух. Достаю телефон, чтобы снова вызвать такси, а он предательски мигает экраном и тухнет.
— Блеск!
Раздражение волной прокатывается по нервам. Когда я нормально спал? Не помню. Последние полгода только и делаю, что ищу ниточки в прошлое. Придётся искать или магазин, или трассу до нового города. Направляюсь в ту сторону, куда, развернувшись, уехало такси. Слышу за спиной шаги и, не успев обернуться, чувствую боль в затылке. Моё тело почти бесшумно падает на дорогу. Мутными от боли глазами пытаюсь зацепиться хоть за что-то, и, прежде чем потерять сознание, вижу лаковые туфли и можжевеловую клюку.