— А как уедет, ты снова ко мне приходи, — просто сказала старушка и сунула руку в огромную корзину с пряжей. Где-то на самом дне спрятался крошечный серый клубочек. Он-то ей и нужен.
Она шла молча, ускоряя нервный шаг. Григорий шагал рядом, стараясь приноровиться к ее торопливой походке. Он не понимал: она хочет убежать? А почему оглядывается? Почему у нее такой странный взгляд?
Григорий прикрыл глаза руками. Кажется, он уже давно разучился понимать ее. А ведь когда-то они были так близки.
Он не заметил, как, задумавшись, замедлил шаг. Не заметил, как Марина убежала вперед, а потом, оглянувшись, остановилась.
— Григорий, — раздался напряженный голос.
Он удивленно посмотрел на нее. Не ждал, что она решится нарушить молчание.
— Почему ты тогда уехал? — губы ее дрожали.
— Ты меня попросила, — подошел он ближе и встал прямо перед ней, заглядывая в порозовевшее лицо. — Разве ты не помнишь?
— Ну и что? — гневно затрепетали ноздри. — Мало ли что я тогда сказала?
— Я же писал тебе, — мягко напомнил он и протянул руку, коснувшись холодной ладони. — Почему ты не отвечала?
Их взгляды сцепились. Ни он, ни она не осознавали, что стоят совсем рядом с ровным, выкрашенным в бежевый цвет штакетником. Не видели, как с крыльца дома смотрят на них темные мужские глаза.
Марина не отняла руки и позволила ему пожать холодные пальцы. Кровь вздрогнула где-то в груди и, постукивая, побежала под кожей, согревая нежным теплом.
— Я много раз хотел приехать, — прошептал он. — Боялся, что снова прогонишь. Гордость не позволила.
— А почему сейчас приехал? — едва разжимая губы, спросила Марина.
— Потянуло, — вздохнул он, — с нестерпимой силой потянуло меня сюда. Думал, что отец зовет. Может, со здоровьем совсем плохо. Но это ты меня позвала.
— Я не звала, — помотала она головой.
— Зачем ты обманываешь себя? — сделал он еще один шаг.
— Пусти, — повела она плечами, стряхивая его руки.
Максим не слышал, о чем они говорили. Он стоял и смотрел. Ему не нужно было слышать слов.
Нервно дернулся выступающий кадык. Он попытался сглотнуть комок, засевший в горле. Сейчас Марина поднимет глаза и поймет, что он все видел. Нельзя этого допустить. Пусть думает, что он ничего не знает. Не видя ничего перед глазами, Максим кинулся в свое надежное убежище — туда, где пахло деревом и железом. Там, на засыпанном стружками полу, он так часто находил покой и ответы. Найдет и на этот раз.
Агата что-то напевала себе под нос и мастерила, время от времени посматривая на сидевшую на полу девочку. Пальцы ловко крепили серые ниточки, и кукла снова приобретала свой безмятежный вид.
По чисто выметенным половицам носились шаловливые котята. Распушив хвосты, они цеплялись коготками за половики и путались в серой паутине свисающей со столешницы пряжи.
— Кыш, — отгоняла их от стола Агата, — ишь чего удумали, бездельники!
Однако никто не обращал на нее ровным счетом никакого внимания. Яна была занята тем, что пыталась отловить неугомонных разбойников, а котята всячески изворачивались и сопротивлялись, предпочитая нападать исподтишка и отступать, прячась за корзинами с пряжей.
Скоро кукла была готова, и Агата откинулась назад, любуясь результатом своей работы. А все-таки ладно получилось! Ровно подрезанные пряди из серой пряжи не были похожи на прежнее серебро тонких волос, однако все же лучше лысой головы. Можно и косички заплести, если будет на то нужда.
— Гляди-ка! — протянула она куколку повеселевшей девочке. — Что скажешь?
— Какая красивая! — восхищенно округлились ее глаза.
— Лучше прежнего? — хитро сощурилась старушка.
— Лучше, бабушка! — жарко закивала Яна. — Гораздо лучше!
— Вот и славно! — выдохнула ведьма затаенный вздох. Боялась, что не понравится девчушке подарок. Отлегло.
Яна крепко прижала к себе вновь ожившую куклу и закрыла глаза. Губы ее шевелились, словно вела она со своей подружкой тайную беседу.
А когда снова открылись ее глаза, засветилось на глубине теплое чувство. Она шустро поползла на коленках к порогу, где лежал матерчатый рюкзачок. Рука нетерпеливо нырнула внутрь и выудила со дна еще одну куклу — размером поменьше.
— Это тебе, бабушка! — протянула она младшую сестрицу. — Я знаю, что она тебе нравится. Забирай!
— Это мне? — изумилась Агата. — Подарок?
— Да, — поблескивая веселыми глазами, кивнула Яна. — Это мой тебе подарок!
Шершавый палец гладил гладкое пластиковое личико. В бытность свою ребенком любила она играть с деревянными куколками, но такой красивой у нее никогда не было. Да дело и не в кукле вовсе. Миленка — вот кто был на уме у Агаты.