— Разве не сказала тебе Лунница, что надобно делать? — выпустил он когти и прочертил на песке глубокие борозды.
— Почему она ушла? — с трудом приподнялся Матвей и сел, прислонившись спиной к камню. Руки его крепко обхватили колени, словно пытался он сохранить утекающее из тела тепло.
Желтые глаза скользнули по бледному лицу. Нет, этот долго не протянет: уже просвечивает сквозь прозрачную кожу мертвенная синева.
— Лунница не верит в меня, — хрипло сказал он, — поэтому она ушла.
— Поднимайся и иди, — сухо ответил кот и подтолкнул его громадной лапой. Фыркнул сердито и задрожал усами. Одно дело — нянчить детей, а тут здоровенный лоб на песке сидит и плачется, как девица.
— Я не смогу, — угрюмо мотнул головой Матвей и снова лег на песок. — Без нее не смогу.
Глухо стучали топоры, скрипели бревна. Со всех сторон тянулись к погорельцам груженые телеги. Шли мужчины.
Не впервой горели деревни, оттого не удивились, когда прошел по окрестностям клич. Дело обычное.
Каждая пара рук на счету, а Матрена все ходила вокруг да около, места себе найти не могла. Все бегала к краю деревни, к самому оврагу, и смотрела вдаль. Зеленела перед слезящимися глазами луговина и чернело пепелище. Неужто сгинули? Сколько дней прошло, а так и не вернулись. Нет больше у нее сыновей: ни Демьяна, ни Макара.
Шептали что-то под нос дрожащие губы, а глаза продолжали смотреть. Отказывалось верить материнское сердце, до последнего надеялось.
Анисья подошла бочком. Боялась тревожить: до того злобной в последнее время стала Матрена — того гляди, руку по локоть откусит.
Однако деваться некуда. Соседки со всех сторон клюют, что нет от матери помощи. Грозились, что избу для семьи Демьяна в последнюю очередь ставить будут.
— Матушка, — тронула она за рукав, — соседи кличут. Заклевали меня совсем.
— Недосуг мне, — поджала губы Матрена. — Не видишь разве, сыновей жду.
— Так кличут ведь, — опустила голову Анисья.
— А ты, гляжу, за мужем-то не сильно убиваешься, — презрительно оглядела она сноху. — Небось рада, что сгинул?
— Да что вы такое говорите, матушка? — залилась краской Анисья. Губы ее задрожали от обиды. Хотела еще что-то сказать, но осеклась. Лицо ее резко побледнело.
— Ты чего это? — нахмурилась Матрена.
— Там, — едва заметно кивнула Анисья и с трудом сглотнула.
Матрена медленно повернулась, тайно страшась неизвестного. А когда увидела, так и обомлела вся. По кромке оврага, размахивая руками, шел Демьян, а в руке у него темнел обгоревший топор.
Мать кинулась навстречу, заглядывая в его одичалые глаза. Сухие ладони хватали его покрытые сажей руки. Она хотела, но все не решалась задать главный вопрос. Прижавшись щекой к плечу сына, она на мгновение перестала дышать. Вернулся! Живой!
— Демьян, — наконец-то разжались ее губы, — а где Макар?
— Ушел, — глухо ответил сын.
— Куда ушел? — до боли сжала она его ладонь.
— Совсем ушел, — сердито вырвал он свою руку и зашагал вперед.
Матрена помертвела. Ей бы прикрикнуть, как бывало, на старшего сына, приказать, чтобы привел он обратно младшего брата, а нет на то больше воли. Сын ли это? Разве Демьян поднял бы руку на Макара?
Не слышал Демьян горьких мыслей матери. Он шагал вверх по дороге: мимо оврага, мимо ведьминского дома и мимо своей жены Анисьи. И лишь когда дошел до пепелища, на месте которого когда-то стоял его дом, опустился на колени и стал копать топорищем запеченную жаром землю.
Большую выкопал ямку, в локоть глубиной. Заглянув вниз, Демьян качнул головой и стянул с себя изорванную рубаху. Бережно завернул топор и положил на дно ямы.
— Покойся с миром, — прошептал он и кинул первую горсть земли.
Глава 41
На полу плясали солнечные зайчики. Сверкая озорными глазенками, Яна бегала по лавке и вертела осколком зеркала. Прыгали по стенам и дробились кусочками солнечные лучики. Вслед за ними без устали носились черные, как уголь, котята.
Однако каждая забава имеет свой конец. Наскучила и эта.
Яна спрыгнула с лавки и подбежала к столу, где сидела Агата и ладила своей кукле нехитрую одежонку.
— А мне сделаешь? — высунув кончик языка, заглянула она за плечо ведьмы.
— Тебе? — удивленно приподнялись брови.
— Ну, моей кукле, — поправилась девочка.
— А что же, у твоей куклы имени нет? — почесала кончик носа Агата.
— Нет, — развела руками Яна. — Просто кукла!
— Негоже так, — осуждающе поджала губы старушка.
— А как твою зовут? — хитро сощурилась Яна.