— Так ведь старенькая я уже, — улыбнулась Агата. — Мне положено быть с морщинками.
— Нет, — присела на скамейку Яна и внимательно осмотрела бледный, морщинистый лоб. — Эти глубокие и шевелятся. Ты так сильно думаешь, что даже не слышала, что я сказала.
— А что ты сказала? — сделала ведьма заинтересованное лицо. — Может, и впрямь задумалась, не расслышала.
— Мама разрешила мне у тебя остаться! — торжествующе улыбнулась девочка. — Обещала больше не ругаться, а я обещала больше не убегать. Здорово, правда?
— Здорово, — вяло кивнула старушка. Не время ей на себя такой груз брать: не сегодня-завтра придет за ней Лунница, чтобы проводить обратно, туда, где ее настоящий дом.
— Ты что, не рада? — заметила Яна сомнение в глазах ведьмы.
— Что ты! — всплеснула руками Агата. — Ужасно рада! Устала просто, вот тебе и показалось. Ты лучше расскажи, как Яника? Давно мы вас с Миленкой не видели. Соскучились.
Она потянулась к дальнему краю столешницы и взяла в руки куколку с нежным фарфоровым личиком.
— Какие у нее красивые одежки! — воскликнула Агата.
— Это мама сшила! — похвасталась Яна. — Мы и Миленке привезли.
— Ах, какая же ты все-таки умница! — тепло улыбнулась старушка, поглаживая пальцем нити шерстяных волос. — И про сестренку не забыла!
— Сестренку? — недоуменно посмотрела на нее Яна.
— Ну да, — смутилась Агата. — Куколки у нас с тобой как сестры…
— И правда! — просияла девочка и кинулась к своему рюкзачку, вытаскивая комплект одежек поменьше.
Напевая себе под нос, она переодевала в новые наряды младшую сестру, а ведьма с тоской рассматривала серые, безжизненные волосы старшей. Почему же они не засеребрились? Вся пряжа светится, озаряя подпол лунным сиянием. Что не так с этими прядками?
Может, она по ошибке взяла обыкновенную? Перепутала? Да, так верно и есть. Просто перепутала, а теперь мучает себя сомнениями. Ничего, этой куколке и обычная сойдет. Все лучше, чем голая лысина…
Вихрастая голова на мгновение вынырнула из кустов и снова пропала.
— Ну куда же он так бежит? — недовольно пробормотала старушка. — Ведь и не знает даже, где искать.
Егор словно услышал укоризненные мысли Агаты. Приостановился и виновато оглянулся назад. И зачем она с ним пошла? Еле ноги передвигает, совсем сдала за последний месяц. Болеет, что ли?
— Бабушка! — замахал он руками. — Идите лучше домой. Я сам посмотрю.
— Да ты хоть знаешь, как они выглядят? — доковыляла до него ведьма.
— Да, — неуверенно кивнул Егор. — Я видел на картинке проростки желудей. Стебелек и несколько листочков. Только мы зря пришли. Они только весной из-под земли покажутся. Я читал.
— Вот поэтому я с тобой и пошла, — назидательно подняла палец ведьма. — Ты не веришь, что они проросли, значит, искать будешь абы как. Палкой землю потыкаешь — и был таков.
— Почему вы так говорите, бабушка? — насупился Егор. — Я же помочь хочу.
— Ладно, — потрепала его по плечу Агата, — не обижайся на старую. Ты лучше скажи: ты в город ездил?
— Да, — вспыхнули его глаза. Как же это он забыл ей рассказать!
— Ну и чего там делается? — подбодрила его она.
— Чудеса делаются, вот что! — зарумянились его щеки. — Лариса Сергеевна приехала в больницу к Никите. Прощения у него просила, привезла всякого: фруктов, сладостей. Его, кстати, скоро выписывают.
— Да что ты говоришь? — расплылась от удовольствия Агата.
— Да, — закивал он и продолжил. — В следующий раз она уже Риту с собой привела и разрешила ей приходить к Никите. Они теперь такие счастливые!
— Вот и славно, — опустила глаза ведьма. На губах у нее притаилась легкая улыбка. Еще один грех с души упал… Может, и ее доченька теперь найдет покой. Не вечно же ей маяться…
Егор прошел несколько шагов вперед и внезапно остановился. Глаза его изумленно расширились. Он нерешительно присел на корточки и потрогал темно-зеленые листочки с резными краями.
— Дубок! — поднял он на Агату засиявшие глаза. — А тут еще один!
Ведьма, забыв про боль в коленях, присела рядом и прикоснулась к пронизанному жилками листу. Листочки затрепетали и едва заметно шевельнулись. Признали, значит…
— Ну вот и все! — легко поднялась она на ноги, чувствуя, что боль отступила. Лицо ее сделалось торжественным и светлым. Обратный путь открыт, и теперь ничто не сможет остановить ее. Осталось лишь доделать пару безделиц, и можно собираться.
Его крупные пальцы беспокойно тарабанили по столу. Максим знал, что жена наблюдает за ним, ожидая гневных слов и упреков, но продолжал молчать. Боялся, что, если откроет рот, это нарушит иллюзию благополучия, над которой он так долго трудился.