— А почему ты плачешь? — сочувственно наморщился лоб.
— Плачу не я, — покачала головой дева, — плачет моя память.
— С тобой случилось что-то плохое? — догадалась Марийка.
— Да, — кивнула Лунница. — Только это было очень давно.
— А почему ты хранишь слезы? — потянулась рука, и Марийка нерешительно дотронулась до холодного стекла.
— Они обладают целебной силой, — улыбнулась Лунница. — Хочешь, покажу?
— Давай, — неуверенно пожала плечами Марийка.
Наполненная голубоватым сиянием капля упала на окаменевшие ноги, и девушка вздрогнула, чувствуя, как ринулась по жилам кровь, наполняя застывшие ступни ласковым теплом. Скосив взгляд вниз, она недоверчиво смотрела, как кожа обретает свой прежний вид, на глазах теряя черноту. Марийка подняла глаза на Лунницу и прошептала:
— Ты пытаешься спасти меня?
— Да, — качнула та головой.
— А как же это? — кивнула девушка на тяжелые звенья.
— Нет у меня власти над твоей цепью, — вздохнула Лунница. — Не в моих силах ее разорвать.
Этий смотрел на тонкие усики разлома. Пристально следил, скрывая от других свою тревогу. Зоркий взор его видел глубже остальных. Он знал, что тот жив и продолжает расти, скрывая паутину свежих трещин под слоем твердого камня. Морты ждали своего часа, чтобы вылезти наружу кучно и в разных местах.
Каждый час ждали Стражи добрых вестей, но те не торопились явить свой лик. В каменных лабиринтах царила обманчивая тишина, но Этий чуял, как шевелятся на дне пропасти когтистые твари.
Он знал, что не раз случалось такое в прошлом и одна ведьма не в силах разрушить Лабиринт, а все-таки тянет силы из стражей. Нехорошо.
Она явилась стремительной тенью. Спешила, несла ему последние вести. Не знала еще, дурные они или к лучшему.
— Исфирь вернулась? — с надеждой посмотрел на нее Страж.
— Нет, — мотнула головой Эния. — Озеро!
Этий застыл. Не этой вести он ждал. Страшился худшего.
— Около южного берега появились трещины, — не дождавшись вопроса, сказала она. — Ты понимаешь, что это значит?
— Разное, — уклончиво ответил Этий. Мысли его боялись наполниться надеждой. Ведь прошло уже столько времени, а ведьма по-прежнему упрямится.
— Агата? — вопросительно сверкнули глаза.
— Может, и Агата, — слегка кивнул он, — а может Марийка сумела обуздать свой гнев.
— Исфирь не отходит от нее ни на шаг, — задумчиво посмотрела на него Эния. — Но удастся ли излечить раненую душу?
— Не знаю, — с сомнением покачал головой Этий. — Не ждал я, что в Марийке кроется столько мощи. Оказалась она сильнее матери, да только упустили мы ее. Проглядели.
— Значит, все-таки Агата, — улыбнулась она кончиками губ. — Пришла, стало быть, в себя старая чертовка. Поэтому не ледоход пошел, а всего лишь трещины…
— Агата… — расправил плечи Этий, чувствуя, как полегчала его ноша. Пройдет еще немало времени, но уже заплелись в серебристую ткань первые ниточки. А это значит, что жилы Разлома затянутся, а каменистые пустоши снова покроются свежими плетями ежевики.
Где-то в глубине пещер срывались с потолка редкие капли. Монотонный звук тревожил кота, напоминая о том, что время уходит. Он должен хоть что-то сделать. Хотя бы попытаться!
Баюн бросил короткий взгляд в сторону распростертого на песке тела. Силком, что ли, его на ноги поднять? А будет ли толк? Нет. Пустое это. Да и тени висят в углах, как огромные летучие мыши. Не успеешь глаз отвести, как они подберутся еще ближе и спрячутся в густом тумане.
На середине озера что-то отчетливо треснуло. Черная шерсть поднялась дыбом, а пушистый хвост нервно дернулся в сторону. Совсем плохи их дела, если холод пробрался так глубоко. Вот еще пару часов назад набегала на берег неторопливая волна, а теперь все схватилось намертво — и топором не разрубишь.
Треск раздался ближе. Баюн склонил голову набок, прислушался. Что это значит? Почему застыло озеро — понятно, но откуда в толще льда появились трещины?
Он задрал голову и присмотрелся к клубящейся над головой мгле. Стало светлее? Или ему показалось? Нет, и в самом деле редеет туман. Вот уже виден клочок голубого неба!
Агата! Это точно ее рук дело. Больше некому!
В огромных желтых глазах сверкнула радость. Он так молил о помощи, и та, наконец-то, пришла. Прочертила по песку первым робким лучом солнечного света. Черные твари и носа теперь не посмеют высунуть из пещеры. А он должен помочь Матвею.
— Вставай, — тронула за плечо рука.
Матвей слегка повернул голову и удивленно посмотрел на склонившегося над ним человека.