Трясущимися пальцами Агата схватила берестяной ковш и зачерпнула воды со дна бочонка. Пересохло во рту от волнения, и никак не унималась в руках мелкая дрожь.
Холодные капли стекли по подбородку и сорвались на потемневшую ткань рубахи. Как пропали внучки, так и не меняла она одежды — словно хотела застыть во времени и притвориться, что ничего не случилось.
Вот только время беспощадно и бежит, не оглядываясь. Рано или поздно придется заглянуть правде в глаза. Не зря же снова заявился к ней соглядатай. Они ждут ее. Поэтому-то и увели к себе сначала внучек, а следом и Марийку.
Видно, недоволен ею Лес, раз уж так крепко осерчал.
Ничего, она сможет все объяснить. Они поймут. Должны понять, ведь она не желала сделать ничего дурного. Лишь бы не отобрали Белянку! Как же она без нее?
На глазах у Агаты появились слезы. Что-то жгло в груди, вырываясь наружу жарким, прерывистым дыханием. Она беспомощно огляделась вокруг, пытаясь отыскать взглядом клубок серебристой пряжи.
Вдруг, кто пробрался в дом, покамест бегала она по деревне? Эта мысль наполнила ее ужасом. Она торопливо подошла к корзине с пухлыми белыми мотками. Суетливо выкладывая из корзины пушистое богатство, Агата ощупывала каждый, страшась ошибиться.
С темном углу и не разглядишь, какой клубок от обычной козы, а который от Белянки. Хотя, зря она боялась. Ее волос особенно шелковист и источает неизъяснимую благодать. Прижмешь к груди — и сразу теплеет на сердце.
Агата счастливо вздохнула. Нашла!
Теперь корзина с остатками шерсти. Нельзя и волоска обронить. Все отнесет она и спрячет в тайное место, недоступное человеческому глазу.
Надолго уходит Агата. Знает, что будут рыскать по горнице жадные глаза, выискивая, чего бы ценного прихватить. Пусть хоть все заберут, ей не жалко.
Главное богатство будет ждать ее на глубине, в сухом подполе, где уже много лет назад был устроен тайник.
В углу под старыми домоткаными половиками спряталась крышка лаза. Отодвинув в сторону бочонки с водой и квасом, Агата откинула в сторону обтрепавшийся край.
Сильная рука медленно приподняла крышку лаза, открывая вход в наполненное таинственным теплом пространство.
Сухие листья с хрустом подминались под ногами. Матвей с тоской посмотрел на светлеющий за могучими дубами луг.
Уже успел он добежать до Родмень-озера и вернуться обратно. Дело к вечеру клонится, а ни единого следа так и не нашел. Хоть волком вой!
Снова вернулся к обгорелому кусту лещины, осматривая примятую ногами траву. Так ведь это он сам топтался, да Агата с козой. Зачем Марийка оставила здесь свой платок? Для него оставила, он знал об этом.
Он в изнеможении опустился на пригорок и достал припрятанные в кармане сухари. Не дело это без куска хлеба весь день бегать.
С хрустом крошились под крепкими зубами сухари, обсыпаясь на льняную рубаху темными крошками. Почуяв запах съестного, бежали к ногам муравьи-фуражиры, радостно ощупывая усиками нежданную добычу.
Матвей смотрел на бревенчатые домишки, задумчиво пережевывая свой запоздалый обед. Вспоминал Демьяна. А ведь ни разу тот и головы не повернул, когда проходил он мимо и расспрашивал соседей о пропавшей жене. Что, если это его рук дело? Может, это он украл у него жену и прячет где-нибудь на дальней заимке?
А ведь хорош притворщик! Первые дни, говорят, сам бегал по всей округе, разыскивал. Притворялся, стало быть? И платок для отвода глаз на куст привязал… Каков стервец!
Ошеломленный внезапной догадкой, Матвей вскочил на ноги, запихивая остатки сухарей обратно в карман. Потом, все потом! Сначала надо прищучить подлого Демьяна! Не смог, видно, смириться, что не досталась ему Марийка, и решил силой увести. Случались и прежде такие истории в округе, но редко. За такие шутки и наказать могли, если вскроется.
Демьян издали увидел бегущего по луговине Матвея. Бежал тот стремительно, неровными прыжками перепрыгивая через рытвины. Смуглое лицо раскраснелось, как у вареного рака.
— Куда же ты так торопишься? — пробормотал себе под нос Демьян. — Волки за тобой, что ли, гонятся? Так и из шкуры недолго выпрыгнуть.
Огляделся по сторонам. Как назло, ни одного жужленка на улице — будто вымерли все…
Кинул еще один взгляд в сторону приближающегося Матвея. Гляди-ка, лицо какое злое! И ведь напрямки к нему бежит…
Демьян затравленно посмотрел в сторону своего двора. После трудного разговора с матерью, в сердцах бросил топор у поленицы. А зря! Кто знает этого блаженного?
Матвей резко остановился и наклонился, чтобы подобрать что-то у забора старой Лукерьи. Неужто топор? Демьян попятился назад, не сводя глаз с приближавшегося врага. Нет, кажись. Суковатая палка, похожая на дубинку. Сразу привычно заныли плечи, напоминая о том, что бывает, когда на спину опускается дубина.