— Извини, — пробормотал он и уселся на сухой пригорок. — Значит, ты все окончательно решила? Уверена?
— Абсолютно, — кивнула Марина. — Я еще никогда не была так уверена, как сегодня.
— А все-таки я украл тебя у Гришки, — криво усмехнулся Максим, — почти на двадцать лет украл…
— Да, украл, — сжала она губы в тонкую ниточку, — а теперь пора вернуть.
Капюшон толстовки, надвинутый на самые брови, прятал уши мальчика от пронизывающего сырого ветра. Прислонив велосипед к столбикам частокола, он приоткрыл калитку и захрустел гравием дорожки. Хорошо, что додумались присыпать тропку, ведущую к крыльцу, иначе после вчерашнего дождя не пройти.
— Бабушка! — настойчиво застучал он в темную дверь. — Открывай! Это я!
— Егорушка! — распахнулась дверь с теплой улыбкой. — Со вчерашнего тебя уже жду. Успел ты хоть до дождя?
— Да, — шумно фыркая носом, ввалился в теплый дом Егор. — На асфальт уже выехал, когда началось.
— И что там? — подалась вперед Агата.
— Там уже лес стоит! — хохотнул паренек. — Какие-то магические желуди мы посадили. Деревца уже по колено, покраснели, правда, листья. Скоро опадут.
— Это земля там такая, — прижмурила глаза старушка, — плодородная очень…
— Угу, — хмыкнул Егор и полез в свой пакет, доставая теплый сверток. — Вот, пирожки тут тебе мама передала.
— Дай бог здоровья, — улыбнулась Агата. — Не забывает старую, заботится.
Егор плюхнулся на скамейку и машинально погладил запрыгнувшего на колени котенка. А все-таки странная она, баба Гапа. Наверное, правду говорят, что ведьма. Не могут дубы так быстро расти.
— Ты вот что, Егорушка, — шепнула она, присев на скамью напротив. — Ты бы котят моих к себе взял, а? Я ухожу скоро. Жалко чернышей, сгинут они на улице от холода.
— Уходишь? — захлопал глазами он и обвел руками комнатку. — А как же дрова? А Яна?
— Яна в городе с мамой, — с притворным равнодушием пожала плечами ведьма, — а вот котятки без присмотра останутся. Жалко.
— Яна, — повторил он и опустил глаза. — Она расстроится. Она постоянно о тебе говорит.
— Знаю, — вздохнула Агата. — Однако ждут меня дома. А котят ты все-таки забери. Не бросай на улице.
— Ты же еще вернешься? — вспыхнули надеждой его глаза. — Нам без тебя будет скучно. Ты появилась в деревне и шороху такого навела — закачаешься!
— Да, — с фальшивой живостью закивала ведьма. — Вот как сойдут снега, так снова и вернусь.
Ольга смотрела на затуманившееся стекло, по которому стекали мутные капли дождя. Как же ей надоела эта грязь и слякоть! Поскорее бы подморозило, что ли? Недолго осталось — конец октября все-таки…
— Ой! — раздалось растерянное восклицание.
Мать встревоженно вздрогнула и заглянула за диван, где, усевшись на мохнатом ковре, сидела Яна и заплетала косички разодетой в обновки куколке.
— Ты чего? — присела она на край дивана.
— Еще один волосок оторвался! — пожаловалась девочка и протянула ей тонкую прядку.
— Давай я куплю тебе новую? — предложила Ольга. — У нее снова будут настоящие волосы.
— Нет, — замотала головой Яна. — Я поеду к бабушке, и она починит.
— Твоя бабушка давно в больнице, — напомнила ей Ольга и вздохнула. Тяжело ей без матери: хоть и строга была, а за внучкой смотрела хорошо. А теперь она одна, и надеяться больше не на кого…
— Я про бабу Гапу говорю, — нахмурилась девочка. — Она теперь моя бабушка.
— Что за глупости ты говоришь? — всплеснула руками мать. — Совершенно чужая нам женщина. Ну приглядела за тобой пару раз, вот и все. Спасибо ей за это, конечно.
— Это ты говоришь глупости! — поднялась с коленок девочка и протянула матери любимую куклу. — Я просила меня не отправлять на ферму. Ты не послушала. Посмотри, что они сделали?
Ольга отвела глаза. Больно слышать звенящие в голосе дочери слезы и видеть поцарапанное кукольное лицо, обрамленное нитями шерстяных волос. Нехорошо вышло, она и сама это поняла. Жалко, что поздно.
— Хорошо, — по своему обыкновению сдалась мать и спрятала лицо в ладонях. — Чего ты от меня хочешь?
— Отвези меня в деревню, — пробормотала девочка, — к бабушке.
Тихо в доме и пусто. Не шуршат в углах котята, и затухли в печи потрескивающие поленья. Скоро совсем остынет дом.
Агата посмотрела на Лунницу, прикорнувшую на лавке. День и ночь сидит она в доме, не уходит. А попытаешься поговорить — молчит.
А ведь Агате так нужны ответы… Пора ли? Откроется ли среди молодой дубовой поросли проход в Мертвый Лес? Не ошиблась ли она, когда решила, что окончательно прощена?