Не раз бывал в переделках Демьян и знал, насколько сноровист и ловок Матвей в драке. Хоть и ниже на полголовы, а жилист телом и верткий, как уж.
— Убью! — налетел он коршуном.
Демьян прижался к плетню и выставил вперед руки. Ему бы исхитриться и схватить наглеца за шиворот, да больно уж страшно свистит над головой дубина.
— Совсем сдурел! — взвизгнул Демьян, прикрывая голову. — Брось свою палку и на кулаках давай, коли тебе подраться охота!
— Ты жену мою со двора увел? — подступился ближе Матвей. Жарко горели его щеки, но еще жарче пламенели разъяренные глаза.
— Не трогал я твою жену, — замахал руками Демьян. — Сама сбежала, небось, покамест ты караваны водил. Кому нужен такой мужик, которого по два года дома не бывает? Любая взвоет!
— Убью! — снова взревел Матвей и замахнулся дубиной.
— Стой, окаянный! — завизжал вдалеке женский голос.
Подобрав юбки, с другого конца улицы на всех парах неслась Матрена.
— В острог захотел? — вопила она, призывая в свидетели соседей, удивленно выглядывающих из-за покосившихся плетней.
— Куда вы дели Марийку? — обратил он к ней налитые кровью глаза.
— Никто твою Марийку не трогал, — сурово сказала Матрена и загородила сына своим дородным телом. — У ведьмы лучше спроси. Она старших детей своих уже извела. Мало ей показалось. Добралась, видно, и до младшей!
Со всех сторон с шумными криками подбегали соседи, вооруженные жердями и топорами. Лица у всех сердитые, решительные. Матвей смерил перепуганного Демьяна гневным взглядом и сплюнул. На этот раз придется отступиться. Ничего не поделаешь.
Агата уже час металась по горнице, прибирая на место грязные миски и мотки пряжи, разбросанные по пыльным половицам. Когда вся посуда была перемыта, в дело пошла метла.
Нельзя оставить на полу и щепотки серебристой шерсти. Лучше пусть сгорит она в огне, все не так жалко. Предчувствие, что по дому будут ходить чужие ноги, было для Агаты нестерпимо. Но это было ничто по сравнению с болью, которая пронзала ее сердце при мысли о том, что чьи-то жадные пальцы коснутся драгоценного волоска. Нет! Это все принадлежит только ей! Нет среди людей тех, кто достоин благодати!
Уже который час жалобно блеяла на дворе Белянка, недовольная тем, что заперла ее хозяйка в тесном дворе за высоким тыном. Выше других был плетень, со всех сторон отгородивший угрюмый дом Агаты от любопытных соседей. Обычно оставляла она узкую щель промеж двух воротин, чтобы могла пробраться наружу коза, когда была ей в том надобность. Но не сегодня!
Белянка должна немного потерпеть. Скоро она закончит свои дела, и они отправятся вместе туда, куда ее настойчиво приглашает серебристая любимица.
Полетели в котомку свертки с припасами, а на плечи легла шерстяная шаль. Вечера и там, и здесь не балуют теплом. Кто знает, сколько ей бродить по лесам, разыскивая внучек и нерадивую дочь.
Немного подумав, она свернула в рулончик еще пару пуховых платков. Не должны успеть замерзнуть ее девочки, однако близится длинная ночь.
Когда выходила она со двора, уже тянулась с реки сизая дымка вечернего тумана. Выглянув за ворота, Агата оглядела непривычно пустую улицу. Снова попрятались все по домам. К лучшему это. Не хотелось ей, чтобы видели селяне, куда направила свои стопы деревенская ведьма. Не их это ума дело!
Нетерпеливо постукивая копытцами, выглянула из-за ее спины Белянка.
— Тихо вроде все, — шепнула Агата своей длинношёрстой спутнице.
Белянка что-то негромко проблеяла.
Агата кивнула. Верно говорит ее козочка. Нужно торопиться, покамест совсем не стемнело. А то ведь и прохода не нащупаешь, если упустить последние лучи солнца.
Торопливо зашагали по пыльной дороге худощавая женщина и ее верная помощница, которая уже не раз спасала ее в трудную минуту. Настолько спешила Агата, что не удосужилась и обернуться. Оттого, видно, и не заметила, как скользнула следом мужская фигура.
Долго сидел в своей засаде Матвей и наконец-то дождался. Старая ведьма сама приведет его к месту, где спрятала Марийку и его дочерей.
Глава 6
По темным, резным листьям скользнули последние отблески солнца, и Агата, зажмурив глаза, шагнула под сень дубового леса. Ладонь ее стиснулась в кулак, сжимая волокнистую веревку. Лишь бы не выпустить из руки путеводную нить. Слишком страшно открыть глаза. Не думала она, что снова осмелится переступить порог Мертвого Леса.