Рядом ободряюще проблеяла коза и потянула за собой застывшую на месте хозяйку.
Агата вздрогнула и заставила себя приподнять веки. Нельзя забыть дороги, по которой пришла. Много у Леса выходов, та только один из них верный — тот, что был когда-то входом.
Осталась за спиной подступающая к деревне ночь, и снова засияло над головой яркое солнце. Исчезла дубовая роща, сменившись остовами древних, давно окаменевших деревьев. А вокруг, каменными исполинами, нависли гранитные скалы.
Иначе течет время в этих местах — медленно. Покамест Агата две недели за прялкой трудилась, здесь от силы два часа минуло. Хорошо это или плохо?
Скорее хорошо! Значит, не успели Яника и Миленка слишком далеко от входа уйти. Как только разыщет их бабушка, так сразу домой и отведет. А глупая Марийка пусть сама дорогу ищет, коли сама вовремя не найдется. Большая уже, чай, не век же за ней с ложкой каши бегать!
Агата настороженно осмотрелась вокруг. Нет вокруг врагов, кроме, ее собственных страхов, тревог и сомнений. Позволишь вырваться наружу — и обернутся они черными тенями, кружащими над головой и летящими по следу. Однако, нет — тихо, покамест.
Рука ее нырнула в карман, выуживая на свет крохотный клубок серебристой пряжи. Дрожащие пальцы привязали кончик нити к почерневшей от времени ветке. Так она не потеряет дороги, а в клубочке ее много тончайших, похожих на паутину нитей, надолго хватит.
Вот только шуршала под ногами сухая, дубовая листва, и нет ее. Обрушилась на голову мертвая тишина.
Матвей ошалело хлопал ресницами, озираясь по сторонам. Висит над головой яркое летнее солнце. Вот только за полдень перевалило, и все так же жжет спину сквозь тонкую ткань рубахи.
Осторожно переступив с ноги на ногу, Матвей двинулся в тень, нависающего над каменистой дорогой утеса. Ему бы хоть секундочку отдышаться и прийти в себя. Исчезла за изгибом дороги прямая спина Агаты, но ничего, он догонит. Одна же дорога, а не десяток.
Ему бы испугаться, да некогда. Стало быть, правду гутарили на сельских посиделках. Агата-то и впрямь ведьма…
Он-то больше со зла ее так называл, а соседи за то, что сторонилась людей и отсиживалась больше за высоким тыном. Да, за то, что глаз у нее недобрый. Никого не любила Агата, это каждый селянин знал. Да и жадность ее росла год от года. Все под себя гребла. У такой и снега зимой не выпросить.
Судорожно вздохнув, Матвей выглянул из тени. Пора бежать по следу, а страх в ногах запутался, не хотят идти, подлые. Куда же это он попал? Уж не в земли ли к демонам, кто, как известно договора с ведьмами заключают?
А что если и его будут искушать?
При мысли об этом резко вспотели его ладони. Страсти-то какие! Кому расскажешь, не поверят! И в такое гиблое место привела Агата свою дочь и маленьких внучек? Во веки веков не будет ей прощения.
Вместо страха в душе вспыхнул гневный огонь и снова забушевала в жилах горячая кровь. Марийка ждет его помощи, а он, трусливым зайцем, за камнями прячется. Нужно поскорее нагнать старую каргу, покамест и в этих местах не наступила темная ночь.
— Я устала! — капризно захныкала Миленка. — Ты обещала мне землянику!
Яника еще крепче сжала руку сестры. Маленькая еще ее сестричка, не понимает, что заблудились они.
Она и раньше хаживала к Родмень-озеру, а не помнит, чтобы было вокруг так страшно. И почему так жарко? Неужто полдень уже? Яника была еще слишком мала, чтобы понимать движение солнца. Однако умела отличить утреннюю зарю от полуденного зноя.
Забежали они в лесок ранним утром, присели под кусточком, чтобы передохнуть и задремали.
А потом Яника предложила Миленке наперегонки до озера пробежать. Они бежали по тропинке и выбежали на эту дорогу, а вокруг каменья огромные. Солнца за ними не видать. И мертвый лес. Неужто пожаром загубило старые дубы?
— Я пить хочу! — напомнила о себе Миленка. — Давай вернемся. Бабушка даст нам вкусное молоко.
— Даст, — кивнула Яника и добавила, чтобы успокоить сестру. — Сейчас свернем на другую тропинку и побежим обратно.
Пообещала сестричке, а как дорогу к дому найти? Может, назад повернуть? Снова, некстати, вспомнилось гневное лицо матушки. Нашла, верно, она загубленное тесто… Ох, и отходит ее хворостиной по бокам! Соседи поговаривали, что уж больно сурова с детьми Марийка. Вся в мать! А Яника не помнит, чтобы бабушка так сердилась. Так, отругает иной раз для виду, да дело с концом. А все чаще сладости им с ярмарки приносила, да пахучее козье молоко. Нет, это матушка у них злая, а баба Агата — самая добрая бабушка на свете.