Погруженная в свои мысли, девочка не сразу заметила, как выскользнула из ее руки ладошка младшей сестры. А когда опомнилась, так сразу и завертелась на месте. Пропала! На пыльной дороге только одна стежка следом — ее собственная.
— Миленка! — взлетел ввысь отчаянный крик.
— Миленка-Миленка-Миленка! — ответило далекое эхо.
— Где ты? — звенел между утесов плачущий голос.
— Где-где-где? — вкрадчиво вопрошало эхо.
— Чего кричишь? — раздался недовольный детский голос. — Здесь я.
Яника бросилась на звук и через несколько шагов увидела сестру, надежно скрытую в тени гранитных скал.
— Что ты здесь делаешь? — сердито подскочила к ней сестра.
— Малину ем, — с наслаждением улыбнулась ей измазанная ягодным соком мордашка.
Яника с изумлением уставилась на густые кусты малины, выглядывающие из скальной расселины. Под сочными изумрудными листьями прятались гроздья спелой ягоды. Она могла поклясться, что еще несколько минут назад здесь ничего не было.
Прошли первые страшные минуты. И ничего. Как было тихо вокруг, так и есть. Может, и нет здесь никого?
Матвей огляделся по сторонам. Даже птицы не летают. Гиблое это место, мертвое. А что будет, когда наступит ночь? Он поежился. Сразу захотелось забиться в какой-нибудь уголок и обхватить плечи руками.
Вспышка гнева улеглась, и снова забегали по коже ледяные мурашки. Будто смотрит кто на него из-за почерневших остовов, а сам не показывается.
С шорохом осыпалась на дорогу каменная пыль. Матвей закусил губу и прибавил шагу. Если Агата не боится блуждать по этим тропинкам, то ему, степному воину, и вовсе должно быть стыдно.
Казалось, что слышит он уже цокот козьих копыт. В тишине каждый звук словно камень, брошенный в прудовую воду, — расходится волной и тревожит слух случайного странника.
Матвей, забыв про осторожность, сорвался с места. Он должен догнать ее. Иначе не найти ему Марийки и своих дочерей.
Узкая дорога петляла промеж одиноких утесов и окаменевших от старости деревьев. Долго бежала под ногами одинокой полосой, покамест не довела его до распутья.
Задрожав от несправедливости, Матвей заметался по сторонам, стараясь понять в какую сторону убегает задорный перестук козьих копыт. Нет, не разобрать. Будто со всех сторон идет слабый, далекий звук.
И тогда, охваченный вновь подступившим отчаянием, он скрипнул зубами и опустился на пыльную дорогу.
Потерял драгоценные минуты еще тогда, когда прятался за скалой. Упустил из виду зловредную ведьму, и нечего теперь сопли на кулак наматывать. Придется сидеть тут и ждать, покуда не вернется.
На руке вспухла еще одна царапина. Марийка тихо всхлипнула и посмотрела на ободранные ладони. Полезла она на камни, чтобы попробовать оглядеться сверху. Уже третий час здесь бродит. Куда она попала? Провалилась в тартарары? За какие грехи изгнали ее из дома? Может, она умерла, а сама и не заметила?
Все, чего она хотела, — это найти своих девочек. Бродила и кричала около Родмень-озера, а потом случайно угодила в засыпанную сухими ветками яму и оказалась здесь. Неужели она и взаправду умерла?
Опустившись на гладкий выступ, девушка заплакала. Так и не успела повидать жизни. Все детство мать соки из нее пила, да поедом ела. А когда показалось, что вырвалась она на свободу, вышла замуж за любимого, и тогда в покое ее не оставила.
Довела сначала брата Степана, что он бросил хозяйство и сбежал. А потом и очередь Матвея настала. Просил ее муж уехать из деревни и оставить все. Не смогла Марийка. Такое чувство у нее, будто толстыми цепями она к этим местам прикована.
Получается, и не жила вовсе, а тут и смерть нелепая ее подстерегла. А что же будет с ее девочками?
Она снова поднялась на ноги и, прижимаясь к каменной стене, высунулась из-за края и глянула на север. Такие же скалы и безбрежное море черного, будто обугленного леса. И к востоку мертвое пространство, и к западу. Куда же ей идти, если она пришла с юга? Обратно? И зачем ей куда-то идти, если она умерла?
В животе что-то буркнуло, напоминая о голоде. Марийка удивленно облизала пересохшие губы. Нелепица какая! Отчего же хочется ей испить прохладной воды и съесть кусок хлеба? Разве в загробном мире есть такая потреба? Или это дано ей, чтобы страдала она до конца времен, не имея способа утолить жажду?
Сломленная черными мыслями, Марийка снова опустилась на каменный выступ и заплакала.
— Куда ты меня тянешь? — сердито спросила Агата и дернула за веревку.