Ярмарка развернулась у самой воды, на широком прибрежном лугу. С утра сюда тянулись телеги. Скрипели оси, фыркали лошади и, смеясь, перекликались люди. К полудню луг уже гудел. Вовсю торговались у лавок приехавшие с запозданием селяне. Да, еще сердито так. Неподалеку ошивались зеваки, с любопытством наблюдая за ожесточенным спором. Так его, так! Еще и за бороду оттаскай!
В тени под навесами лениво покачивались пучки сушёной воблы и жирные ломти вяленой сомятины. Тревожил их покой жаркий волжский ветер. А в торговых рядах и вовсе не протолкнуться. Разложили на прилавках домотканые рушники и шали местные мастерицы. Горели глазенки у детей при виде искусно вырезанных игрушек. А чуть поодаль сверкали на солнце бляшки ремней и конская сбруя.
Над телегами висела жаркая духота. Купцы сидели на лавках, щурясь на солнце, прикидывая цену. Скучали. Перешучиваясь, перебирали товар селянки. Все хочется потрогать. Женские пальцы с любопытством касались и тянули к себе нарядные ткани. Поначалу кумушки шептались между собой, а потом с прищуром называли цену, твердо уверенные, что не уйдут отсюда, как следует не поторговавшись.
Под ногами крутились ребятишки, носились между телегами, получая тычки и шлепки, но тут же забывая о них. Весело им!
В шумном, теплом воздухе плыли густые запахи, в которых смешалось все: аромат свежего хлеба, кисловатый дух кваса и вспотевших на солнце спин.
Демьян с улыбкой осмотрелся по сторонам. Хорошо-то как! Редко выезжал он за пределы родной деревни, поэтому и радовался всему новому, как ребенок.
Лишь бы не обсчитали! А то мать задаст ему на орехи! Лучше держаться рядом с опытным в таких делах дядькой Григорием.
Незнакомые все вокруг лица. Не успел Демьян оглянуться, как оттерла его беспокойная толпа от дядьки. Аж сердце захолонуло. Хоть и больших годков уже Демьян, а непривычен к чужим. Все больше дома отсиживался, да по знакомым с детства дорогам ходил.
Хотел было крикнуть, да постеснялся. Кто знает, сколько вокруг него Григориев. Знамо дело, что не один. Имя-то известное, по всем ближним деревням не меньше двух десятков наберется.
Вклинившись в толчею, он пробирался промеж телег с зерном, внимательно всматриваясь в бородатые лица. Не должен был далеко убечь. Найдется!
Глаз его упал на смуглое лицо с пшеничными усами. Кольнуло что-то в сердце. До того знакомыми показались ему глаза молодого парня, стоявшего за прилавком с конской сбруей. И этот нос с кривинкой…
— Степан? — неуверенно спросил Демьян. — Веригин?
— Я, — озадаченно кивнул носатый. — А тебе-то что? Али знакомец?
— Ну да! — расплылся в улыбке Демьян. — Это я, жених твоей младшей сестры. Неужто не признал?
— И верно, — присмотрелись к мощной фигуре голубые глаза. — Ты сосед моей матушки — Демьян Молчан!
— Истинно так! — любовался земляком Демьян. Так приятно было встретить ему знакомое лицо среди моря чужих. — А ты как здесь? Мать твоя говорила, вроде как в конюхи нанялся?
— То дело прошлое, — усмехнулся Степан. — К шорнику в подмастерья подался. Вот теперь на ярмарке помогаю.
— Красота-то какая! — присмотрелся Демьян к сверкающей на солнце уздечке.
— Мать моя как там? — глухо спросил Степан. — Марийка?
— Ох ты ж, господи, — почесал затылок Демьян. — Ты же ведь и не знаешь ничего. Пропали они. Сначала Марийка с детьми, а через пару недель и Агата сгинула. Взяла свою козу и увела за собой на веревке. Ночью, приметила ее моя матушка, как по дороге к дубраве шли они. С тех пор и не видел их никто.
— Как это? — побледнел Степан. — Может, напал на них кто? Искали?
— А как же, — с готовностью закивал Демьян. — Всей деревней по окружным лесам бродили. Да куда там. Ни единого следа не осталось.
Лживые речи его текли гладко, да как-то слишком быстро. Оттого и не поверил ему Степан. Однако виду не показал.
— А ты по какому делу здесь? — решил он уйти от неудобного разговора.
— Матушка прислала, материи на рубахи прикупить, — завертел головой Демьян, разыскивая своего дядьку. Уже и не рад он был, что встретил земляка. Ишь, как сверлит глазами. Не поверил, видно. Первый раз на сердце у Демьяна пробудилось чувство вины. А ведь и вправду не искали. А почему? Словно нашептали им что-то на ухо лесные духи и пелену перед глазами повесили. Как вернется домой, самолично обойдет все дороги и овраги. Может, хоть следы какие найдет. Не по-божески это — забыть о ближнем. Ведь, всю жизнь рядом по-соседски прожили. Хоть и не всегда миром, ругались бывало. Так это ведь обычное дело! Кто же без греха?