— Демьян! — выманил его из потока мыслей негромкий голос.
Он заморгал и посмотрел в открытое лицо бывшего соседа. Покраснел. Нехорошо все-таки, что соврал.
— Тебе уздечка понравилась? — спросил его Степан. — Возьми. Подарок тебе от меня. Это же я ее сделал. Хозяин не будет ругаться.
Демьян замотал головой, отказываясь от дара. Смутился.
— Возьми, — настойчиво протянул руку Степан. — Матушка моя всю жизнь под себя гребла, людей обсчитывала. Черным пятном на мне это лежит. Не выдержал я ее смуты душевной, поэтому и ушел. А вы рядом были, присматривали, стало быть. Это моя тебе благодарность!
Со дня ярмарки прошло три дня. К обеду четвертого показалась у околицы телега, груженная нехитрым скарбом. А рядом шагал носатый парень с пшеничными бровями, под которыми прятались смешливые глаза. И хоть не было ему особого резона радоваться, он все же не мог сдержать улыбки при виде родных мест.
И семнадцати не было, как ушел он в люди и оторвался от родного гнезда. А теперь, стало быть, настало время вернуться. И вот он ведет за собой чалого коня и телегу, на которой сидит юная жена. Давно уже хотел вернуться, да все как-то не решался. Встреча с Демьяном придала ему сил.
Знал он, что мать, оставшись без мужских рук, распродала всю скотину и пустуют сараи. Но это дело наживное. Не этим годом, так следующим прикупит он теленка и пару козочек. Надо же с чего-то начинать.
— Степан? — выглянула из-за низенького плетня Авдотья. — Ты, аль показалось мне?
Она, опираясь на свою клюку, торопливо зашагала к калитке, чтобы успеть разглядеть поближе нежданных гостей.
— Я это, бабушка, — приветливо улыбнулся Степан и придержал коня. — Как здоровье твое? Смотрю, охромела?
— К земле уже клонит, — закивала старушка. — Годы быстро бегут. Скоро и пшеницу в снопы убирать. А ты к нам надолго, али погостить?
— Надолго, бабушка, — сдержанно кивнул он. — Вот, привез жену молодую. Марушкой кличут. Дом рядом с матерью поставим.
— А ты про Агату-то слыхал? — осторожно спросила его Авдотья.
— Да, бабуня, — вздохнул Степан. — Демьян мне на ярмарке повстречался и все рассказал.
— Ох уж этот Демьян! — осуждающе покачала головой старушка. — Как вернулся с ярмарки, так такой шум тут поднял. Юлой по деревне вертелся. Всех в лес погнал, чтобы следы Агаты искали. А все что нашли, так это голубой платок Марийки. Он бы еще следующей весной поиск наладил, дурень!
— Искать никогда не поздно, бабушка, — склонил голову Степан. — Вот и я, как разберусь с делами по хозяйству, тоже начну искать. Не могли же люди бесследно пропасть. Чует мое сердце, они где-то рядом.
— Ну, поищи, милый, — понимающе кивнула Авдотья. — Чай, семья твоя. Стало быть, долг твой за них беспокоиться и страдать. Хоть и дурной матерью была Агата, а все-таки мать. Да и Марийку жалко с детишками. Какой тать сподобился их умыкнуть, ума ни приложу.
— Мы пойдем, бабушка, — тронул повод коня Степан. — Устали с дороги. Покамест в материнском доме остановимся, а потом, как дело пойдет.
— Ну, иди, иди, — вздохнула старушка, провожая телегу задумчивым взглядом.
Ишь ты! Мать гоняла его всю жизнь, а все равно парнишка к дому тянется. Тоскуют его глаза, хоть и прячутся за улыбкой.
Постукивали по каменистой дороге лошадиные копыта, и неспешно катилась телега. Справа показался высокий плетень, отгородивший от дороги угрюмый материнский дом. За неплотно прикрытыми воротами уже успела подрасти и закудрявиться давно нетоптаная трава.
— Вот мы и дома! — обернулся он к застенчивой супруге. — Покамест здесь поживем, а потом видно будет!
Глава 8
— Так и будешь на дороге лежать? — ворчливо спросила Агата. Легонько потянула веревку, предлагая козе подняться
Белянка упрямо покачала рогами. Нет, она останется там, где лежит. Упряма Агата, но не знает еще она, насколько вредной может быть ее рогатая помощница.
— Ну и лежи тут, — фыркнула Агата. — И без тебя справлюсь. Ишь ты, княжну из себя начала строить! Забыла, что приставили тебя ко мне в услужение.
— Ты, видно, так ничего и не поняла? — печально посмотрели на нее миндалевидные глаза.
Но Агата уже не слушала. Отбросив веревку в сторону, она глянула на груду валунов, возвышающуюся справа от обочины. Можно взобраться наверх и осмотреться для начала. Она покричит, и Яника ее услышит. Может, устали и присели где-нибудь в тенечке. Далеко ли могут уйти детские ноги? Здесь безопасно, главное — не дать вырваться наружу собственным страхам.