Взобравшись на первый валун, Агата оглянулась и посмотрела на дорогу. Пушистая серая пыль еще хранила слабый отпечаток, но Белянка исчезла. В глазах что-то защипало. Агата едва слышно шмыгнула и провела по лицу ладонью. Она не будет плакать из-за козы. Слишком много та стала о себе воображать. Даже если и не вернется — не беда. Ее хранилище битком набито клубками серебристой пряжи.
Сладкий сок расцвел на губах сытой улыбкой. Вроде только несколько горстей малины съела Яника, а кажется, что целую тарелку ароматной каши. Да еще и чашу молока вдогонку. Чудно!
И так ей стало хорошо и лениво, что прилегла она под этим самым кустом и уснула, прижимая к себе младшую сестру.
Снилось ей, как скакала она маленькой белой козочкой по горным кручам и смотрела на белый свет с высоты заснеженных вершин. А если хотелось ей спуститься вниз, тогда раскрывала серебристые крылья, спрятанные за спиной, и парила вниз беззаботной птицей. А рядом летела Миленка. Узнала свою сестру Яника по веселому взгляду карих глаз.
Все дальше и дальше уходили они на северо-восток, куда манили их всполохи северного сияния. Тянулись вслед за ними серебристые нити, привязанные к кусту малины, и покамест держались, но с каждым взмахом крыльев становились все тоньше.
— Яника! — позвал издалека чей-то голос.
Девочка заерзала, силясь приоткрыть глаза. Но спалось так хорошо и покойно, словно лежала она не на гладких камнях, а на пуховой перине. Поэтому она повернулась на другой бок и, счастливо улыбаясь, провалилась еще глубже в свой чудесный сон.
— Миленка! — попробовал другое имя все тот же знакомый голос.
Уже не помнили девочки, откуда они знают его. Пришел он к ним из далекого прошлого.
Миленка сонно зевнула и приоткрыла левый глаз. Защекотало у нее в носу. Вместе со звуками пришел к ней и запах свежей сметаны. Ни с чем не спутать его сладковатый аромат. Ни одна коза не давала такого вкусного молока, как Белянка. Миленка выросла с его сладостью на губах.
Девочка заворочалась, пытаясь выбраться из объятий сестры. До чего же крепко обняла ее Яника — не вздохнуть!
— Яника, — пробормотала она и выпростала руку, дотрагиваясь до лица. — Проснись!
— А? Что? — завозилась старшая сестра, с трудом разлепив сонные веки.
— Пошли домой, — снова заканючила Миленка. — Нас бабушка ждет. Я сон видела. Она стоит у ворот и зовет нас.
— А я летала во сне, — довольно потянулась Яника. — И ты была со мной. Жаль, что ты меня разбудила.
— А я домой хочу! — всхлипнула Миленка. — Пойдем скорей.
Снова прошелестел на головами легкий ветерок и принес с собой отзвук далекого голоса. Яника вздрогнула. Неужто и впрямь зовет кто-то?
Агата поднималась все выше, пробираясь между громадными глыбами. В щели пробивались лучи вечернего солнца. Из груди вырвался тяжелый вздох. Слишком уж долго она здесь бродит. Управиться бы до ночи. Наверное, в деревне уже ляжет первый снег, когда выведет она своих девочек, а одеты по-летнему, в рубашонках. Да и босые, поди.
Сушило губы тяжелое дыхание, мочи нет. Остановиться бы и хлебнуть водицы. В котомке у нее есть немного еды и питья. Должно хватить.
Опустившись на гладкий камень, Агата перевела дыхание. В ее-то годы и в горы лезть? Не ожидала она, что придется сюда вернуться. Все ведь так хорошо шло.
Перед взглядом простиралось бесконечное пространство из белоснежных скал и окаменевшего от древности леса. Изредка попадались между утесами голубые капельки озер и стекающие с камней ручейки. Бежали по Мертвому Лесу тысячи дорог, сливаясь вместе и вновь разбегаясь. Словно огромный каменный лабиринт лежал перед ее глазами, где каждый тупик — чей-то выход. Главное — не потерять свой.
Рука Агаты с тревогой метнулась к карману, где лежал маленький клубок. Покамест тянется за ней тоненькая нить, она в безопасности. Худо будет, когда эта нить закончится.
Она с тоской глянула наверх. Дальше пути нет. Либо сорвется, либо застрянет на вершине на веки вечные. Одно дело забраться наверх, так ведь надо еще найти путь назад.
Голова ее нырнула в узкое оконце между двумя глыбами.
— Яника! — закричала она. Выставила ухо, прислушалась.
Тишина.
— Миленка! — с возрастающей тоской вырвался еще один крик. Неужто не найдет? За что ей такое наказание?
Еще долго стояла обессилевшая Агата на каменном выступе и пыталась расколоть остекленевший воздух отчаянными криками. Никто так и не ответил.
Тогда, подобрав подол и хватаясь за шершавую поверхность гранитных глыб, она стала осторожно спускаться к дороге.