Марийка зевнула и села прямо на обочине. Как-то внезапно исчезла вся живость, сменившись непреодолимой сонливостью. Положив руку под голову, она улеглась прямо на острые камешки, не замечая боли и неудобства.
Веки ее сомкнулись, а дыхание успокоилось и стихло. Кабы подошел кто ближе, то и не услышал бы, до того тихо дышала Марийка.
— Погоди! — бежал он следом. — Да куда же ты?
Как выволокла его на дорогу Агата, так сразу и бросила, словно куль с зерном. Мол, сам дальше двигайся. Матвей так и остался сидеть на камнях, пытаясь прийти в себя.
А сама ведьма зашагала прочь, да так сердито и быстро, что и пяти минут не прошло, как исчезла она в пелене дорожной пыли. Тут-то Матвей и очухался.
— Стой! — снова закричал он, и Агата нехотя остановилась.
— Чего тебе? — рявкнула она.
— Почему ты не дала мне напиться из озера? — с трудом переводя дыхание, спросил он.
— Ты хочешь остаться здесь навсегда? — спросила ведьма.
— Нет, — замотал головой Матвей.
— Тогда ничего не пей и не ешь из предложенного, — вздохнула она. — А коли уж угораздило тебя съесть местной ягоды или выпить глоток воды, тогда не спи.
— Как же можно совсем не спать? — недоверчиво посмотрел на нее Матвей.
— Ежели совсем невмоготу, тогда поспи часочек и подымайся, — тревожно глянула она на тускнеющее небо. Дело-то совсем близко к ночи подбирается, а она тут беседы ведет.
— А если не проснусь? — потер он горбинку своего носа, как делал всегда, если был озадачен.
— Сам-то, ясное дело, не проснешься, — усмехнулась Агата. — Надо, чтобы рядом с тобой был кто-нибудь, кто разбудит.
— А что если Яника с Миленкой ягоды наелись? — вспыхнули ужасом его глаза.
— Того-то я и боюсь, — хмуро ответила Агата. — На одно надеюсь, что не станет губить Лес юные души. Так попугает для виду и простит меня.
— А за что он на тебя осерчал? — с любопытством спросил Матвей.
— Он очень долго меня звал, — пробормотала она, — а я не желала слышать.
Весь сон вылетел у них из головы. Глазенки так и прилипли к маленькому черному пришельцу. У Миленки аж рот приоткрылся от восхищения. До чего же занятно!
Сначала котенок играл со своим хвостом. Потом гордо прыгал с камня на камень, хвастаясь своей ловкостью. Но девочек покамест сторонился. Вроде как, присматривался.
— А откуда здесь котенок? — прошептала Миленка. — Он что, тоже потерялся?
— Не знаю, — не отрывая глаз от пушистого хвоста, ответила Яника.
— А давай его с собой заберем? — с надеждой спросила Миленка.
— А бабушка нас не заругает? — с сомнением посмотрела на сестру Яника. — Дюже она котов не любит. Ты же знаешь.
— Да, — расстроенно кивнула Миленка. Она помнила, как доставалось любой бродячей кошке, которая пыталась прибиться к их дому. Бабушка на дух не переносила кошачью шерсть и заставляла Янику мести и скрести пол, чтобы не осталось ни единой волосинки.
— Какой же он красивый! — завороженно прошептала Яника и протянула руку.
Котенок сверкнул бусинками янтарных глаз. Вопросительно мяукнул, не решаясь подойти ближе.
— Пойдем, — позвала его девочка. — Я тебя не обижу.
Пушистый хвост поднялся трубой, и в воздухе раздалось первое тихое мурчание.
— А как его зовут? — протянула руку Миленка, ласково поглаживая пушистую спинку.
— Не знаю, — тихо сказала Яника, млея от удовольствия. Котенок подошел совсем рядом и обтирался об ее ногу, согревая своим присутствием. Она больше не чувствовала себя одиноко. — А как ты хочешь его назвать?
— Баюн! — едва слышно сказала сестра. Миленка не знала, почему назвала это имя. Оно само пришло ей в голову вместе с легким дуновением ветра.
Крепкие у Матвея руки и ноги крепкие. Однако и он умаялся идти по дороге, усыпанной мелким серым камнем. Не было ей ни конца, ни края. Стыдно ему признаться, а только чует уже дрожь в коленках. Не ноги, а кисель. Хоть бы, на минутку бы присесть.
Агата обернулась, словно почувствовала.
— Притомился, касатик? — спросила она, да еще как-то необычно ласково.
Матвей недоуменно прислушался. Отродясь, слова доброго от нее не слыхал. С чего бы такая перемена?
— Давай-ка присядем в тенечке, — кивнула она на груду каменных глыб. — Упарилась я, сил нет.
Матвей облизал потрескавшиеся губы и неуверенно кивнул. Еще бы и водицы испить, и тогда совсем хорошо.
Агата, догадавшись, похлопала рукой по котомке.
— Есть у меня припас нехитрый, — уселась она на землю и поставила перед собой дорожную суму.