Еще несколько минут, и лапка снова поднялась вверх, прочертив невидимую глазу полоску. Протяжно мяукнул и соскочил вниз, на охапку мягкого сена. Пора! Иначе будет поздно!
Выпустив когти, Баюн осторожно провел ими по детской руке. Громко мяукнул.
— Уйди, Баюн, — сонно завозилась Миленка. — Я спать хочу.
Тогда пушистый комочек взобрался на грудь старшей сестры и стал требовательно топтаться. Она должна проснуться! Он не примет отказа!
Яника сладко улыбнулась во сне и попыталась прижать к себе непоседливого котенка. Она услышала его, но как же хочется спать.
Баюн рассерженно спрыгнул и решился на последнее средство. Широко раскрыв крошечную пасть, он сомкнул зубы на руке Яники.
— Ты чего? — испуганно вскочила она, недоуменно рассматривая укушенную руку. Клочья сна еще крутились рядом, готовые снова захватить ее в свой плен. Однако Баюн не дремал. Он подпрыгнул и с разбегу вскарабкался по спине девочке, цепляясь за льняную рубашку острыми коготками.
— Ай! — заверещала Яника. — Слезь! Сейчас же слезь!
Миленка открыла сонные глаза. Ничего непонятно спросонья. Почему так громко кричит Яника?
— Ты чего кричишь? — зевнула она.
— Сними его! — потребовала старшая сестра.
— Кого? — яростно протерла глаза Миленка.
— Котенка! — пытаясь дотянуться до спины, сказала она. — Он вцепился мне в спину.
— Баюн! — ласково залопотала Миленка. — А я думала, ты убежал. А ну-ка, слезай, негодник. Не серди Янику! А то она тебя бабушке Агате отдаст!
Котенок лениво зевнул и неторопливо сполз вниз. Приятно мурлыкнув, он забрался на руки своей защитнице.
Яника обиженно надула губы и поднесла поближе опухающую на глазах ладонь.
— Ты зачем меня укусил? — жалобно спросила она.
Однако котенок лишь таращил на нее свои невозмутимые желтые глаза и тихонько мурчал, удобно расположившись на коленях Миленки. Он, может быть, и сказал бы, но разве поймет его человеческое дитя? Мала еще годами девчушка. А всему, как говорится, свое время.
Глава 13
Навалило снега немерено. А детям — радость! Натоптали тропинки и айда со склона скользить. Кто на старой доске, кто прямо так, на пузе, прикрытом толстым кожушком. Весело им, шумно!
Марушка тоже выглянула из дома. Тепло за стенами, да скучно одной. Пойти бы на реку, полюбоваться на снежные баталии, да не смеет. Уж больно нрав у нее робкий. Без мужниного локтя рядом, не решается Марушка выйти к людям.
Где же Степан? Неужто и впрямь застрял в снегах?
Скоро ведь и свадьба у Демьяна. Как же она одна пойдет? Нет, лучше уж отсидеться дома, сказавшись больной!
Хорошо, хоть Макар больше не ходит. Как прогнала его в прошлый раз, так и затихло все. Дышится ей теперь свободно, и не сидит на груди склизкая жаба.
Под ногами похрустывал снежок, и ходили за высоким плетнем люди. Выглянуть бы за ворота, посмотреть, кто? Но, нет, задавила любопытство привычная робость. Так и стояла она на теплом пороге и смотрела на мир сквозь приоткрытую дверь. Истекала теплом узкая щель, вырываясь наружу клубами пара.
Внезапно перед воротами возникла серая фигурка, закутанная в теплую шаль. Марушка сначала хотела захлопнуть дверь, испугалась. А пригляделась повнимательнее, и готова уже была сама на заснеженное крыльцо выскочить. Бабушка Авдотья — всегда желанный гость!
— Ты чего дверь нараспашку держишь? — проворчала старушка. — Хату выстудить хочешь?
— Нет, бабулечка! — улыбнулась Марушка. — Свежего воздуха глотнуть, выглянула.
— А что Степан? — шмыгнула замерзшим носом Авдотья. — Так и не вернулся?
— Жду, бабушка, — вздохнула она. — Уже неделя прошла, как должен воротиться. Не случилось бы чего.
— Ждешь, а времени зря не теряешь, — фыркнула старушка. — Я ведь за тем и пришла, чтобы предупредить тебя. Негоже для молодицы хвостом перед ребятами мести. Муж за порог, а жена в пляс. Не думали мы о тебе плохого, а ишь, как повернулось…
— Ты о чем это, бабушка? — побледнела Марушка.
— А том, что ты Макара каждую ночь привечаешь, — вскинула Авдотья острый носик.
— Неправда это! — сжала зубы Марушка, молясь, чтобы не разрыдаться от обиды.
Авдотья смерила ее строгим взглядом:
— Все так говорят, да только он намедни хвастал перед дружками, а я краем уха услышала. Смотри, Марушка, теперь ведь косяком к тебе потянутся, соколики. Ты что же, перед каждым калитку свою распахнешь?