— Да, — почти по-человечески кивнула остроухая голова.
— А ты кто? — прикрыла она рот ладошкой. — Колдун?
— Нет, — выгнул спину котенок, — я Кот!
— Ты поможешь нам вернуться домой? — с надеждой спросила она.
Котенок спрыгнул с колен девочки и уселся на камень. Отвернулся, будто не слышал вопроса, и стал старательно вылизывать свою шерстку.
— Значит, не поможешь, — грустно вздохнула Яника.
— Вас ищут мама и папа, — нехотя признался Баюн, рассматривая какое-то невидимое пятнышко на задней лапе.
Яника аж подскочила!
— Чего же ты раньше молчал? — воскликнула она.
— Ты не спрашивала, — зевнул котенок и подбежал к ручейку, чтобы напиться.
— Эй, постой! — кинулась она следом. — Эту воду нельзя пить!
— Это тебе нельзя, — пробормотал он, опуская мордочку в прозрачную воду. — А мне все можно!
Вода в озере меняла цвет. На рассвете, до того прозрачная, что и на глубине можно было разглядеть все до последнего камешка, теперь обратилась в голубовато-молочную. Затуманилась.
Марийка давно уже съела все свои ягоды и спустила ноги до самого дна, трогая пальцами ног ласковый теплый песок. Мелкие крупинки нежно подминались под ступнями и грели иззябшие ноги. Почему здесь, при ярком свете солнечного дня, ей холодно, а в воде тепло?
— Куда ты? — обреченно спросил Матвей. Битый час сидел он на берегу, пытаясь уговорить жену идти дальше. Все без толку. Играется в воде, как малое дитя.
— Здесь так хорошо, — обернулась она. — Пойдем со мной!
Матвей изумленно посмотрел на ее лицо и отполз чуть дальше от набегающей волны. Что же это такое? Лицо Марийки, прежде с нежной, почти прозрачной кожей, приобрело голубовато-молочный оттенок. И волосы… Они тоже изменили свой цвет.
— Выйди из воды, — стоя на коленях, протянул он ей свою руку. — Я прошу тебя! Озеро хочет забрать тебя.
— Здесь так хорошо и тепло, — словно не слыша его слов, прошептала Марийка и наклонилась к воде, чтобы зачерпнуть полную пригоршню. Молочные капли потекли по лицу, пряча за собой его истинный, человеческий вид.
— Если ты не выйдешь, — обреченно прошептал Матвей, — озеро заберет тебя у меня…
— Заберет? — глянули на него прекрасные глаза. — А может, даст приют неприкаянной душе?
— О чем ты говоришь? — не поднимаясь с колен, спросил он.
— Ты ведь ушел, — вытекла из глаз голубая слезинка. — Оставил меня одну. Все соседи смеялись…
— Так ведь на заработки, — попытался оправдаться Матвей.
— Ты сбежал, — вздохнула голубоватая тень. — Бросил меня одну с ведьмой, чтобы она и дальше пила мою кровь.
— Она твоя мать, — напомнил он.
— Мать, — едва заметно кивнула Марийка. — Мой крест и проклятье! Только с тобой рядом могла дышать. Но тебе стало слишком тяжело, и ты решил скинуть с плеч лишнюю ношу.
— Она ведь житья мне не давала, — опустил голову Матвей.
— А мне? — засветилась в глазах бесконечная печаль. — Я долго терпела и словно спала раньше, не видела несправедливости. А теперь проснулась.
— Прости, — прошептал он.
Марийка молча кивнула, чувствуя, как зовет ее озеро. Тело ее, застывшее в людском мире от холода, отогрелось. Здесь ей всегда рады. Еще один шаг на глубину, и вот она уже по пояс стоит в воде.
— Куда ты? — простонал Матвей. — Как же наши дети?
— Я буду ждать Янику и Миленку здесь, — обвела она руками водную гладь. — Лес добрый. Он никогда не обидит.
— А как же я? — вскочил он на ноги и кинулся в воду. — Не уходи!
— Прости, — едва слышно прошептала она и с головой погрузилась в голубовато-молочные волны.
Лунница, облаченная в лазурную с серебром рубаху, была красивая. Однако и ведьма в белом просторном одеянии, не похожем на те, что носили в деревне, была не менее прекрасна.
Зажили раны на теле, и ушла усталость. Блестящие черные волосы спадали на плечи кудрявой волной, как в дни далекой юности. А посвежевшее лицо сияло нежной молодой кожей, покрытой неярким румянцем.
Давно уже Агата не чувствовала себя такой сильной и ловкой. Такой красавице впору найти себе молодого мужа. Только ни к чему ей мужчина в доме. Был один, да бестолковый. Разве в их деревеньке есть достойные молодцы? Так, голытьба одна.
Впереди шла Лунница и вела за собой ведьму к месту, где собрались мужчины и женщины в кожаных доспехах, прошитых бронзовыми пластинами — Стражи Великого Разлома.
На этот раз из оружия лишь костяные посохи с резным навершием. А лица темные, с глубокой тенью заботы на морщинистых лбах. Не рады они, что так сильно задержалась Агата. Давно уже звали. Однако не спешила ведьма. Тянула до последнего.