— Мы потерялись, — объяснила ему Миленка. — Потом ходили, ходили…
— А потом Баюн помог нам найти тебя, — перебивая сестру, сказала Яника.
— Баюн? — удивленно спросил Матвей.
— Да, — серьезно кивнула Миленка. — Это наш котенок.
Матвей проследил за направлением детской руки и удивленно заморгал. В двух шагах, на круглом камне сидел маленький черный котенок.
Миленка доверительно наклонилась к его уху и прошептала:
— Яника сказала, что он умеет говорить, но я не верю.
Матвей вопросительно посмотрел на старшую дочь, и та, догадавшись по взгляду, неуверенно пожала плечами.
— Иногда мне кажется, что Баюн говорит со мной, — призналась она. — Но ведь коты не умеют говорить. Мне, верно, привиделось.
— Это он привел вас ко мне? — закусив губу спросил отец. Глаза его внимательно ощупывали маленького зверька, которому не место в каменном лабиринте, а он-таки пробрался в мертвое пространство. Каким-таким неведомым путем?
— Да, — кивнула Яника и протянула руку, чтобы погладить приятно замурчавшего котенка.
— Может, ты и дорогу назад знаешь? — тихо спросил Матвей, глядя прямо в круглые желтые глаза.
Баюн мечтательно выгнул спинку и задрал хвост трубой.
Ничего не ответил, но спрыгнул с камня и побежал к проходу между утесами, приглашая следовать за собой.
Шквалистый ветер принес с собой ворох сухих листьев. Закрутился вихрем над разломом и сбросил свою ношу. Истлевшие древесные лохмотья просыпались на Агату поминальным дождем.
Первой из тёмного прохода между валунами вышла Лунница. Шаг ее был мягок и нетороплив, но таилась в нем непривычная строгость. Серебряное кольцо в виде змеи нежно поблёскивало у шеи, отражая редкие солнечные лучи, пробившиеся сквозь высокие кроны. А от стройной фигуры легла на каменные обломки длинная извилистая тень. Казалось, она сама стала воплощением всезнающего полоза, который прятался в тени ее подбородка.
Поскрипывая кожаными доспехами, следом появились седовласые Стражи и встали на свои места в полукруге.
Гладкая каменная поверхность искрилась тысячей солнц, создавая вокруг темных фигур таинственный ореол. Глаза древних существ были мудры, но печальны.
Агата невольно поежилась. Почему они так смотрят на нее? Неужто не поверили тому, что сказала?
Она затравленно огляделась по сторонам. Бежать некуда: за спиной — отвесная стена гранитного утеса, а по краям полукруга — двенадцать Стражей. Да и разве по силам от них скрыться? Они везде найдут и даже из-под земли достанут.
Снова мелькнула тоскливая мысль о внучках. Как там ее любимая Миленка? Жива ли? А что, если стала она добычей демонов?
— Мы думали над твоими словами, — пророкотал Страж Этий. — Мы заглянули в твою душу, но не нашли огонька, что светил раньше. Одни только двери и засовы. От кого ты прячешься?
— Прячусь? — удивленно спросила ведьма.
— Да, — кивнул Страж. — Ты прячешься от мира или убегаешь от себя? А может, ты выпустила наружу демона, а теперь не можешь справиться с ним?
— Я не знаю, — растерянно сказала Агата. — Я делала все, как вы наказали мне. Моя прялка крутилась и днем, и ночью, сплетая из шерсти серебряные нити. Я лишь не нашла людей, достойных вашего дара.
— Эти речи мы уже слышали, — мотнула головой Страж Эния. — Не тебе решать, кто достоин. Ты должна увидеть того, кто нуждается. В этом твое право выбора.
— Но я не могу, — опустила голову Агата. — Пряжа так прекрасна. Она светится в темноте и греет пальцы. Только рядом со своими клубочками я чувствую себя живой.
— Это не твои клубочки, — напомнил ей Страж Илий. — Тобой овладела темнота. Ты не удержала внутри свои тени. А теперь пытаешься спрятаться от них под тысячей замков. Не выйдет! Они найдут и проглотят твою душу. Всю — без остатка!
— Я только хочу, чтобы вы отпустили моих внучек, — осмелилась она поднять свои глаза.
— Мы не забирали твоих внучек, — покачал головой Страж Этий. — Ты кое-что сломала, Агафья.
— Что? — удивленно спросила ведьма.
— Жизни своих детей, — ответил Страж и махнул рукавом темного одеяния.
Все рассыпалось перед глазами Агаты, превратившись в кусочки разноцветной слюды, закрутилось и завертелось, обратившись в воронку. Она пронзительно закричала от ужаса и провалилась во тьму, в колодец, у которого не было дна…
Глава 18
Много лет прошло с тех пор, как сгорела дубовая роща. Оставшись без защиты дубовых крон, вконец измельчало и заболотилось Родмень-озеро. А прошло еще сто лет, так и от болота не осталось следа.