Она поправила косынку и уже было шагнула к дому, как вдруг передумала. Лучше забежать к Раисе и сходить на пару. Мало ли что там творится за чужим плетнем.
Приоткрытая дверь встретила ее запахом тушеных овощей, напоминая, что ей тоже неплохо бы приготовить обед. Да вот только совсем не хочется…
По худому лицу пробежала угрюмая тень, но тут же исчезла, сменившись на приветливую улыбку.
— Хозяева, — заглянула она в прохладную глубину.
— Ой, Мариш, привет! — просияла Раиса. — И сама до тебя добежать хотела.
Марина ласково кивнула подруге. И дня не пройдет, чтобы не свиделись.
— А ты чего такая бледная? — обеспокоенно заглянула она в скуластое лицо. Совсем исхудала ее школьная подруга. Обтянуло скулы тонкой кожей, аж просвечивает.
Марина неопределенно пожала плечами и отвела в сторону поскучневший взгляд.
— Опять не спала, да? — подхватила ее под локоть подруга и вывела на улицу. Хоть и притворяется, что спит, ее Виктор, а все-таки не для мужских ушей разговор.
— Нет, — опустила голову Марина.
— Это из-за Григория, да? — понятливо вздохнула Раиса.
— Да, — не удержала она всхлипа. — Как приехал, так снова тоска навалилась, хоть вой.
— Но ведь столько лет уже прошло, — с сомнением пожала плечами Раиса. — Неужели до сих пор болит?
— А ты представь, что твой Виктор на другой женат? — зло вспыхнули черные глаза.
— Ну чего ты заводишься, — обняла худые плечи пухлая рука. — Твой Григорий и не женат даже.
— Зато я замужем, — глухо ответила подруга.
— Ой, беда, — покачала головой Раиса. — Лучше бы он совсем не возвращался, чем так человеку душу травить.
— Он не виноват, — засветились давней печалью глаза. — Я рада, что он приехал. Просто иногда мне тяжело заснуть.
— Бедная ты моя, — крепко обняла она задрожавшие плечи.
Какое-то время они стояли, обнявшись, не обращая внимания на порывы поднимающегося на крышами ветра, пока не донес он до них запах дыма.
— Ой! — спохватилась Марина. — А я чего к тебе зашла-то. Над заброшкой дым поднимается, из трубы. В печи кто-то огонь развел. Дети что ли забрались? Одной как-то не по себе было зайти.
— Дым? — нахмурилась Раиса и бросила удивленный взгляд на домишко, притулившийся на самом краю улицы.
Из дымовой трубы текли последние витки печного жара и расплывались по округе привкусом смолистой сосны. Что еще за шутки?
Она перевела взгляд на подругу и неожиданно вспомнила.
— Я тут старушку видела, — прищурив глаз, сказала она. — Не местная, я бы знала. Может, она в дом забралась?
— А зачем ей чужой дом? — недоверчиво посмотрела на подругу Марина.
— Да черт его знает, — развела руками Раиса. — Просто вспомнила, вот и предположила.
— Пойдем, посмотрим, — потянула ее за рукав Марина.
— Пойдем, — озорно улыбнулось краснощекое лицо. — Устроим разнос лоботрясам!
Агата сидела на деревянных половицах и потрясенно мяла в руках клубок мягкой пряжи. Как же так? Где волшебное сияние и тепло?
Шерстяной кончик намотался на палец, словно живой. Раньше Агата любила играть с послушными нитями, но теперь все не то и не так.
Она с трудом поднялась на ноги и подошла к слюдяному оконцу. Вытянула нитку, пристально рассматривая ее на солнечном свету. Может, сохранилась внутри хоть одна серебристая ворсинка? Нет… Все поблекло и умерло.
И в этот момент Агата поняла, что сама умирает. Зачем ей жить? Нет больше рядом верной Белянки, а внучки застряли в мертвом Лесу.
Какой прок от ее никчемной жизни, если не может она больше быть Хранительницей серебристых нитей?
Злобно скомкав в руках клубок податливой пряжи, она с силой запустила его в угол, где стояли деревянные бочонки. Моток зацепился за прислонившуюся к стене метлу и повис.
Сморщенные пальцы ее дрожали. Тыльной стороной ладони она вытерла набухшую в уголке глаза слезу. За что ей это? Что она сделала не так? Старалась изо всех сил, а у нее отобрали самое дорогое.
— А что для тебя самое дорогое? — прошептал внутри вкрадчивый голосок.
Ведьма испуганно дернулась, оглядываясь по сторонам. Кто это? Соглядатай?
Потом криво усмехнулась. Ну да! Как же она не узнала. Снова выбралась из своей норы совесть. Осталось только дождаться, чтобы следом выползло чувство вины. Однако, нет уж! Дудки! Эту бездельницу она спрятала очень глубоко и посадила на цепь.