Однако одна за другой засветились в пыли неясные тени и туман войны рассеялся, покорно возвращаясь на свое лежбище. Порядок был восстановлен, а над каменным Лабиринтом снова повисла благодатная тишина.
Угол дома дрогнул и обсыпался кусочками пересохшей глины. Марушка инстинктивно прикрыла руками колыбель. Что это?
Уже не первый раз просыпалась она от треска в стенах. А в другой раз слышала, как шептались под крышей голоса. Нет, не рад ей дом. Чужая она тут.
Когда же обретут они свое жилище? Днями и ночами работает Степан, и соседи помогают, но вот уже убегает прочь июль, а ей приходится ютиться в чужих стенах.
Рассказывал Степан, что неласковая была у него матушка — доброго слова от нее не дождешься. Может, это дух ее неупокоенный ходит под крышей и танцует на деревянных балках? Нет больше силы ей здесь оставаться.
Подхватив на руки ребенка, Марушка выскочила в распахнутую по-летнему дверь. Страшно ей одной в ведьминском жилище. Ведь так за глаза называют соседи дом ее свекрови Агаты.
Ветер хватал за косы и сыпал в глаза сенной трухой. Надвигались с запада неласковые темные тучи. Ей бы обратно в горницу забежать, да страшно. Вдруг крыша обвалится?
— Марушка! — услышала она голос, который сбивало в сторону и уносило вдаль завывающим в ушах ветром.
Она повернула голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в надвигающейся круговерти. Крепко прижала к груди завернутого в льняные пеленки младенца. Степан мчался, перепрыгивая через ямы, встревоженный тем, что снова бежит из дома его жена, да и на улице сегодня не солнечный полдень.
— Ты чего? — подбежал он ближе. — Не видишь разве, что быть грозе?
— Не могу, — мотнула она головой.
— Что опять? — встревоженно заглянул он в лицо. — Привиделось что?
— Тошно мне, Степушка, — кинула она испуганный взгляд на сердитые оконца, которые слепо таращились в спину. — Каждый угол в доме, словно живой, шепчет. Гонит меня прочь.
— Куда же нам теперь? — горестно воскликнул он.
— Дом сестры твоей пустой стоит, — осторожно предложила она. — Неужто не приютила бы она семью брата? Мы же ненадолго. А ее уж год, как не видели в деревне. Может, и не вернется больше.
Взгляд ее искательный и полный надежды заскользил по лицу мужа в поисках поддержки. Давно хотела об этом потолковать, да не решалась все.
— Ладно, — кивнул Степан, слишком усталый, чтобы спорить. — Ты скорее беги к дому, а я барахлишко наше соберу. Через часок-другой накроет нас бурей. Спешить надобно.
Горячей благодарностью наполнилось ее сердце. Добрый у нее муж, понятие имеет. Не зря она его полюбила.
Когда открыл он глаза, то и не понял сразу, что уснул. Все так же бежала струйка голубого песка в крошечном стеклянном сосуде, что лежал на раскрытой ладони. Матвей сжал пальцы, и шевельнул затекшей рукой. Неужто сморило?
Он огляделся вокруг, примечая, что воздух снова прозрачен и тих. У ног девочек, свернувшись в уютный клубок, беспечно посапывал котенок.
Матвей тронул за плечо старшую дочь.
— Яника, — тихо позвал он. — Просыпайся.
Девочка заворочалась и замотала головой, отказываясь открыть глаза.
— Яника, — снова позвал он. — Нам пора домой.
— Домой? — распахнулись ее глаза. Это слово показалось ей таким сладким.
— Да, — сказал Матвей с уверенностью, которую сам не чувствовал. — Буди Миленку.
Первый настороженный взгляд на дорогу, скрытую за валуном. Все ли стихло? Помнил он, как с грохотом валились на обочину камни. Смогут ли пройти или все завалило внезапным обвалом?
Не хотел, а все-таки глянул на черного котенка, запрыгнувшего на колени младшей дочери. Словно совета хотел попросить. Потом одумался и отвернулся. Совсем, видно, помутилось у него в голове, если просит он помощи у кота.
— Поднимайтесь, — нарочито бодро сказал Матвей. — Я помню эту дорогу. Мы скоро будем дома.
Грезилось ему, что и правда узнает он нависающие над дорогой скалы. Хоть и похожи они как две капли воды на другие, но что-то внутри шептало, что вот она, узкая тропа, что сбегает к южной стороне и ведет домой.
Теснилась по обочине щетка почерневших от времени кустов, хватаясь за одежду. Это место он тоже помнил. Так ему казалось.
Настолько осмелел Матвей, что не шагал уже, а бежал вперед, надеясь первым найти выход. Котенок укоризненно посмотрел ему вслед, мяукнул. Встревоженно оглянулся и в несколько прыжков вернулся назад. Кто-то должен остаться рядом с девочками. Им ни за что на свете не догнать отца.