— Не встретил просто женщину правильную, — пожал плечами сын. — Ты же после мамы не женился, а меня пытаешь.
— Однолюбы мы с тобой, Гриша, — вздохнул отец. — Порода такая у нас. Не переменить.
— А что мне теперь? — скрипнул зубами Григорий. — У нее дети школу заканчивают. Куда уже лезть-то? Мужик он хороший, Марину не обижает. Иначе сбежала бы давно.
— Максим действительно хороший парень, — согласился Иван Тимофеевич, — только по глазам вижу, что несчастна она.
— Ничем не могу помочь, — скрипнул зубами Григорий. — Не я ее бросил, она сама ушла.
К вечеру второго дня вся деревня знала о загадочной пришелице, что поселилась в заброшенном доме. А с легкой руки Раисы поползли от палисадника к палисаднику слухи, что непростая это старушка, а ведьма.
Некоторые соседки забегали просто поздороваться и познакомиться, другие приносили продукты и свежее молоко. По старому поверью известно было людям, что ведьмы любят молоко, особенно козье. И если умилостивить старушку, то не будет вредить она посевам и луговым травам.
Нельзя сказать точно, верили ли в эти байки соседи, однако жалко им стало старую женщину, вот и тащили ей все, что могли.
Егор пришел одним из последних. Не хотел, мать заставила. В руках у него был каравай теплого хлеба и связка сушеных грибов.
Агата встрепенулась, заслышав робкие шаги у порога. Да когда же это закончится? Целое паломничество устроили! Не то чтобы она не рада подношению, однако утомило ее натягивать улыбку на сухие, тонкие губы и казаться приветливой. Это вообще было не в привычках старой Агаты — улыбаться и выдавливать из себя добрые слова.
— Кто там? — спросила она в ответ на робкий стук в дверь.
— Это я, Егор, — зачем-то ответил паренек, а потом спохватился. Откуда ведьме знать его имя? — Сосед ваш. Мама просила передать вам хлеб и грибы.
При слове «грибы» Агата с интересом прищурилась. Наполнил ее ноздри воображаемый аромат грибного супа. Это весьма кстати!
Она одобрительно кивнула в ответ на свои мысли и распахнула дверь.
Перед ней стоял вихрастый парнишка и смешно морщился, протягивая на вытянутых руках кружок свежеиспеченного хлеба и нитку сушеных подосиновиков. Не хотелось ему смотреть на ее старое лицо, похожее на запеченное яблоко, вот он и трепетал ресничками, пытаясь прикрыть глаза.
«Ишь ты, застенчивый какой!» — подумала Агата.
После всей этой кутерьмы у ее дверей и любопытных, пытающихся заглянуть за спину взглядов, этот робкий парнишка отчего-то стал ей симпатичен. Поддавшись мимолетному капризу, ведьма посторонилась и прошамкала:
— В дом проходи. Чего на пороге топчешься?
Егор энергично замотал головой, противясь приглашению. Однако ноги послушно шагнули внутрь, и вот он уже сидит на старинной скамеечке, а перед ним дымится деревянная чаша с ведьминской похлебкой.
— Как зовут-то тебя? — зачерпнула она ложкой немного бульона.
— Егор, — пробурчал он. — Я же говорил уже.
— Так память у меня не очень, — сжались в нитку ее губы. — А ты чего, как деревянный чурбак, сидишь? Бери ложку и отведай.
— Не хочу, — испуганно мотнулась вихрастая голова.
— Хлебай, — добродушно усмехнулась она. — Не отрава, чай. Что принесли соседи, из того и сварила. А одной что-то тошно мне есть. Неужто обидишь бабушку?
Егор нехотя поднял свою ложку и зачерпнул немного, из вежливости. А мысли так и заметались испуганными птичками. А что, если и правда отрава? Или еще того хуже — оборотное зелье?
Впитал в себя немало суеверий за семейными посиделками Егор. Мать была в этом деле мастер, да и соседи не отставали.
На вкус было что-то похожее на обычный перловый супчик, но запах был тоньше и заманчивей. Мать Егора так вкусно готовить не умела. Сам того не заметив, он быстро доел свою порцию и только потом опомнился. Пристыженно глянул на старушку, слегка покраснев кончиками ушей. Что она о нем подумает? Как будто с голодного края выбрался. Если мать узнает, она ему башку снесет. Все бабушке продукты несут, а он вроде как объедает.
— Вкусно? — спросила Агата.
— Да, — уткнулись его глаза в домотканую скатерть. — Спасибо.
— А ты еще приходи, — подмигнула она. — Я тебе в следующий раз грибным супчиком угощу.
— Я домой, — бочком выполз из-за стола Егор. — Мать ругает, когда меня долго нет.
— Ну, беги, — кивнула Агата и с ласковой усмешкой проводила глазами сутуловатую спину гостя. Глянулся ей чем-то этот мальчишка. А чем — не понять…
Зарывшись с головой под капот, Виктор долго смотрел на почерневший от масла движок. Как же он умудрился так запустить свою ласточку?
Наверное, дает о себе знать апатия последних месяцев.
Он задумчиво провел пальцем по корпусу двигателя. На металле застыли чёрные потёки. Вместе с горячим летним воздухом в ноздри проник едва слышный запах гари.
Виктор устало разогнулся. Работы теперь на неделю, не меньше. Зря он в прошлом месяце не прислушался к Михалычу, и не отогнал машину в сервис. Хорошо, хоть до ворот доехал. Теперь без эвакуатора никак.
С другой стороны, он втайне был рад, что сломался. Теперь можно пропадать во дворе до позднего вечера и делать вид, что очень занят.
Раиса не будет пилить и донимать расспросами. А там, глядишь, и отпуск закончится.
Эта мысль придала ему бодрости и, он, впервые за последние несколько недель, улыбнулся.
Весело насвистывая, взбежал по ступенькам веранды и сунул голову в холодильник в поисках холодного кваса.
Жена с любопытством оглянулась, обтерла мокрые руки о фартук и подошла ближе.
— Ну, что там? — с надеждой спросила она. — Ничего серьезного?
— Хана движку, ремень лопнул, — махнул он рукой, жадно прихлебывая холодную жидкость.
— А что же ты радостный такой? — недоверчиво посмотрела она на его посвежевшее лицо. — Сто лет не слышала, чтобы ты песенки насвистывал.
— Так отремонтировать же можно, — сразу поскучнел Виктор. — Я-то думал, менять придется.
Раиса недовольно поджала губы. В голове промелькнули острые мысли, которые так и просились на язык. Черт знает что творится с ее мужем, однако она должна радоваться, что он наконец-то поднялся с дивана и занялся чем-то стоящим
Поэтому вместо едкого слова она нашла для него ободряющую улыбку.
— Отлично! — слегка приобняв его за плечи, сказала жена. Чуть подумав, предложила. — Может, и мальчики тебе помогут?
— Да нет, — отрицательно покачал он головой. — Лучше сам.
— Ну, сам так сам, — кивнула она, снова поджимая губы.
В душе ее снова поднималась буря. Отчего он так с детьми? Будто неродные они ему. Послал все-таки Господь муженька, — ни рыба ни мясо.