— Видно, не только в Агате дело, — пожал плечами оборотень. — И глотка воды нельзя было ей пить. Проснулись старые обиды, которые давила в себе Марийка. Озеро не забирало ее. Она сама ушла.
— Стало быть, дети теперь без матери? — прогрохотал Ней. Он все так же сидел на камне, сложив на коленях массивные руки. Знал, что скоро опять полезут. И немудрено: такой беспорядок вокруг творится.
— Без матери, — задумчиво кивнул Баюн. — Но хуже того, что отец не смирился и снова проник в мертвый Лес.
— Да быть того не может, — замахал на него руками Ней. — Кто бы его пустил?
— Я, — вздохнул оборотень и опустил голову. Знал, что виноват, а как он мог отказать человеку, попавшему в беду?
Зазмеились у ног новые трещины, угрожая неминуемым обвалом. Матвей отскочил в сторону, чувствуя, как встопорщились на руках тонкие волоски. Да что же это такое?
Секундный страх сменился раздражением, а следом снова пришел гнев.
Он подобрал осколок серого камня и зашвырнул в ширящийся на глазах разлом. Темная глубина проглотила подарок и ответила далеким ревом, от которого по спине снова побежали мурашки.
Руки Матвея задрожали. Нужно поскорее уходить отсюда. Этот проклятый Лабиринт играет с ним в игры, испытывает на слабость.
Трещины на обочине горной тропы ветвились тонкими линиями, напоминая собой ледяные узоры. Виделась в них таинственная, непостижимая человеческому разуму красота. Чтобы разглядеть ее, нужно подняться над землей и парить беззаботной птицей. Но человеку было не до прекрасного.
Матвей видел лишь одно: трещины узкие, значит, можно перескочить и вырваться на простор горной равнины.
Сначала он перешагивал, а потом не выдержал и побежал по острым камням, перескакивая через застывшие во времени расщелины. Пятки его горели, как будто полыхала под лаптями земля, обжигая ноги.
Матвей мчался, не разбирая дороги, надеясь на то, что высшие силы не оставят его без помощи. На короткие мгновения он забыл, зачем пришел в эти места и как будет выбираться. Главная мысль, которая звенела в голове, — выкарабкаться и выжить.
Давно уже осталась за спиной паутина трещин, а он все бежал, забыв о том, что уже давно пересохло во рту и горит обожженная жаром грудь. Только когда за очередным поворотом показалась неподвижная водная гладь, Матвей опомнился и остановился.
Он не в силах был вспомнить дороги, ведущей к озеру, которое затянуло в свои воды Марийку, однако по наитию понял, что неважно, на каком берегу она вошла в воду, — важно, чтобы сжалилась над его бедой и вышла.
— Зачем ты привел его? — грохотал разъяренный Ней. — Было тебе велено вывести из Леса людей. Вывести, а не привести обратно.
Оборотень накручивал на палец колечко из кудрявого волоса и молчал. По делу гневается Страж. Пусть выплеснет свою ярость.
— Разве недостаточно тебе того, что истончилась и порвалась подкладка нашего мира? — вздымались в небо исполинские руки. — Ты хочешь, чтобы повсюду появились рваные дыры? Посыплется к нам темный люд, как горох через прохудившийся карман. Что тогда?
— Ну что ты кричишь? — попробовал вступиться за кота Осий. — Дай ты ему хоть слово сказать.
— Говори, — чуть тише сказал Ней.
— Я смог поймать тени девочек, — тихо сказал оборотень. — Они ушли в мир людей. Однако Матвей…
Баюн пожевал губами и замолчал, словно споткнулся на имени.
— Дальше, — подбодрил его Осий.
— Наружу вырвалась тень его гнева, — виновато глянули на Стражей кошачьи глаза. — Она осталась на берегу. Мне не удалось загнать ее обратно. Тень слишком сильна. Вцепилась в руку Марийки и не отпускает.
— Час от часу не легче, — закатил глаза Ней. — Почему люди такие сложные? Он что, хочет погубить свою жену?
— Матвей не осознает, что делает, — пожал плечами кот. — Власть обиды слишком сильна. Он считает, что с ним поступили несправедливо.
— Но сила гнева будет расти, — задумчиво проронил Осий. — Уж нам-то этого не знать. Теперь понятно, почему так волнуются морты…
— Учуяли, что скоро родится еще один из черного племени, — стек вниз по камню Ней. Не было больше сил держать исполинскую форму. — И мы не знаем, как успокоить его обиду.
— Все, что он хочет, — напомнил оборотень, — чтобы мы вернули его жену.
— Но мы не забирали девушку! — в бессилии вскричал Осий. — Это был ее выбор. Как нам уговорить ее вернуться обратно?
Ней молчал. Его глаза закатились и засветились молочными белками. Страж слушал Мертвый Лес. Прошли долгие мгновения, прежде чем вырвался из его глубокий вздох возвращения.
— Даже если бы мы нашли нужные слова, — тихо сказал он, подтверждая слова оборотня, — нам до нее не докричаться. Он держит ее за руку. Марийка застряла на полпути…