Матвей открыл глаза и застонал. Над самой головой висела луна, с любопытством заглядывая в горбоносое лицо.
— Я что, уснул? — просипел он пересохшим горлом.
— Ты потерял сознание от слабости, — пояснил оборотень и протянул ему чашу, которую уже третий час баюкал в руках. — Испей водицы. Тебе сразу станет легче.
— Агата сказала, что нельзя мне спать больше часа, — с трудом усадил себя на песок Матвей и принял чашу с холодной водой. — Что же теперь будет?
— Не тревожься, — сказал Баюн. — Можешь ты спать всю ночь напролет и не случится с тобой ничего дурного. Ты не пил чистой озерной воды.
— А если выпью, — затаив дыхание, спросил он. — Что будет тогда?
— Позовет тебя к себе Озеро, позовет Лес и дальние скалы, — усмехнулся оборотень. — Только тебе того не надобно.
— Отчего думаешь, что не надобно? — с затаенной обидой посмотрел на него Матвей. — Может, хочу я уйти в голубые воды вслед за моей женой. Если не хочет она вернуться в мир людей, мы найдем счастье в подводном царстве.
— А как же Яника и Миленка? — напомнил ему кот. — Ты что же, забыл, что ждут тебя дома родные кровиночки?
— Не забыл, — медленно покачал головой пристыженный Матвей. — Однако не одни они. Поручены заботам своего дяди.
— Вырастут твои дочери, словно падчерицы, — сказал оборотень. — Будет еда на столе, но холодно будет им вдали от матери своей и отца. У Марушки родится много детей, и, хоть добрая она девушка, а все-таки свои дети ближе. Яника и Миленка вырастут с глубокой обидой в душе и умножат беды подлунного мира.
— Я не знал, — опустил он глаза. — Я лишь хочу вернуть назад свое счастье. Может быть, я зря отвел девочек домой? Мы могли бы остаться здесь вместе.
— Ни один из вас не должен здесь быть, — покачал головой Баюн. — Случилась ошибка. Ведьма нарушила равновесие, и наш мир закачался. Предвидели Стражи большую беду, да не знали, в какую дверь она постучится. Ты должен вернуться домой. Помни об этом.
Из-под земли доносились глухие удары. Прорывалось на поверхность нечто — большое и неудержимое. Дрожали стволы вековых сосен и валились на землю, обнажая толстые узловатые корни.
Огромные бугристые лапы с обломанными когтями раздирали землю изнутри и выкидывали на поверхность огромные камни. Шла когда-то здесь линия разлома, но удалось исцелиться земле, прикрывшись уродливым наростом. И теперь этот шрам вспарывали заново, раскрывая старую рану.
Сначала выглянула из дыры небольшая голова, похожая на вытянутый черепаший панцирь, из-под которого выползли длинные усики, похожие на извивающиеся щупальца. Усики принюхались, пробуя воздух.
Лес курился разогретой на солнце смолой с привкусом горьковатой хвои. В воздухе стояла пыль от недавнего обвала. Морты шумели, как могли, отвлекая на себя внимание Стражей.
Однако хорошо ли они справились с этим непростым делом? Ведь на каждой вершине выставили Стражи своих наблюдателей. И мышь не проскочит.
Уродливое серое тело выползло на поверхность, подрагивая длинным студенистым хвостом. Пройдет немного времени и это тело перевоплотится, однако первые часы на поверхности — самые тяжелые для морта. Опасность повсюду. Поэтому и шевелятся беспрестанно гибкие усики в поиске знакомого запаха: сыромятной кожи и холодного, едва уловимого дыхания бронзы. За тысячелетия существования Стражи лишились своего природного запаха. Однако не смогли избавиться они от плотных кожаных доспехов и позвякивания бронзовых пластин. Для слепых белоглазых тварей это был настоящий подарок.
Существо поползло вниз по склону, быстро перебирая десятками коротких лап. Две пары клешневидных рук спрятались под мощный костяной панцирь, надежно прикрывающий грудину. Морт был хорошо защищен со стороны головы в ущерб задней части тела, которую было легко разрубить огромным топором, который носили с собой Стражи.
Чудовище знало это, поэтому и торопилось найти себе надежную расселину, где можно отсидеться и перевоплотиться в человеческую форму. Можно, конечно, свернуться в клубок, что он обычно делал, когда в очередной раз падал на дно разлома, но тогда не разглядеть пути, ведущего в мир людей. Да и можно угодить под ноги Стражей, если спрятать усики под защиту пластинчатого панциря.
Постоянно прислушиваясь и принюхиваясь, бежал он огромной серой уродиной, похожей не то на мокрицу, не то на ракообразное существо, что несло на себе круглую дырчатую раковину, куда можно было юркнуть в случае опасности.