— Вот же она, — ткнулся в шаль узловатый палец.
Таисия наклонилась поближе и охнула. Новая ведь шаль-то! Этой зимой связала ей сестра. Как же это?
Губы ее обиженно задрожали. Захотелось накричать по обыкновению. Вот только Егор в бане, да и неудобно при гостье.
— Чего ты так раскраснелась? — укоризненно покачала головой ведьма. — Хочешь, заштопаю? Десять минут — и готово. Только пряжи хорошей у меня нет. Что в доме была, постарела.
— У меня есть, — машинально ответила Таисия. — Пыталась сама научиться, да терпения не хватает.
— Это душа твоя мечется, — искоса глянула на нее Агата. — Ишь, как глаза тоской заволокло.
— А откуда вам известно? — посмотрела на нее женщина. — У нас говорят, что вы ведьма. Это правда?
— Ну, раз говорят, значит, правда, — усмехнулась она и, приметив, как прошибло хозяйку холодным потом, сменила тему разговора. — Ты мне вот что еще скажи, милая. Нельзя ли у вас желудями раздобыться? Ни одного дуба не вижу в округе.
— Я сыну скажу, он найдет, — сглотнула Таисия плотный ком, засевший в горле. Зря она связалась с этой старушкой. Уж больно глаз у нее колкий.
Забыли запереть калитку. Легонько поскрипывая, моталась она на ветру, словно зазывая войти в ухоженный палисадник.
На дальнем конце улицы показалась тонкая женская фигура. Она двигалась медленно и неуверенно, словно колыхал ее в разные стороны ветер. Дунет порыв чуть сильнее — и подхватит, как осенний лист. Вернет туда, откуда выпорхнула птичка.
Только на первый взгляд улица кажется длинной, а пройдешь пару десятков шагов и уже другой конец виднеется. Так и дошла.
Калитка словно ждала ее прихода. Распахнулась настежь, а из-за забора уже смотрят на нее глаза неизвестности. Глубокие такие, словно колодец бездонный.
Марина нерешительно замерла. Осталось сделать несколько последних шагов. Осмелится ли?
— Мариша, это ты, что ли? — выглянул из-за цветника Иван Тимофеевич.
Обтер испачканные в земле руки и по-стариковски засуетился, приглашая зайти.
— Ты заходи, Мариша! — тепло улыбались карие глаза. — Я варенья смородинового наварил. Чашку чая выпьем. Давно не приходила, избегаешь старика.
— Что вы, дядя Ваня, — смущенно улыбнулась она. — Семья, дети. Сами понимаете.
— Да, понимаю, — кивнул Иван Тимофеевич. — Вырастут и выпорхнут из гнезда. Потом годами не увидишься. Мой-то вспомнил наконец про отца. Приехал.
— Он дома? — помимо воли вырвался короткий вопрос.
— Оглянись, — улыбнулся Иван Тимофеевич. — Из-за угла вот только вывернул. Легок на помине, чертяка!
— Давайте я лучше в другой раз зайду, — вспыхнули страхом ее глаза.
— Останься, — понизив голос, попросил Иван Тимофеевич. — Долго еще бегать друг от дружки будете? Поговорите по-человечески сейчас, раз не сумели по-людски расстаться тогда.
Ее плечи привычно поникли. Он стоял за спиной, а она — не в силах обернуться.
— Проходи, — раздался его хрипловатый голос.
Она бы и рада, но ноги задрожали и отказывались идти вперед.
— Мне, правда, лучше уйти, — обернулась она и опустила голову, чтобы случайно не встретиться с его глазами.
Григорий не успел остановить ее, а может, просто не захотел. Тонкая фигура в летнем платье проскользнула мимо и стремительно зашагала прочь, скрывшись за следующим поворотом.
— Ты чего стоишь, как пень? — проворчал отец. — Она ведь не ко мне приходила. Догоняй, пока не поздно.
Он потратил еще несколько секунд на раздумье, а потом зашагал следом. Не знал, что, завернув за поворот, она со всех ног кинулась прочь. Волна стыда заливала ее шею и проступала на груди вишневыми пятнами. Какая же все-таки она дура, что поддалась на провокацию мужа.
Григорий ей уже лет семь как не писал. Значит, остыл давно. Да, она рвала его письма, но ей так приятно было их получать.
Марина успела заскочить во двор и спрятаться за кустом сирени. Никогда не знаешь, кто идет следом, а ей сейчас не до разговоров.
Хоть и была мимолетной встреча, а и тех коротеньких секунд хватило ей, чтобы понять, что так больше продолжаться не может.
Она должна придумать, как ей забыть об истории, которая тянется уже без малого семнадцать лет.
Раиса выглянула из-за угла дома и удивленно посмотрела на подругу.
— Ты чего? — спросила она. — Прячешься от кого-то?
— Нет, — стараясь казаться беззаботной, чирикнула Марина. — Решила в гости к тебе забежать.
Она окинула озадаченным взглядом повисшую на домкратах машину: