Агата на секунду задумалась и посмотрела на пакет с пирожками. Пока верят они в ее колдовские силы, будут таскать снедь, какую скажет. Ведь больше ей неоткуда взять: пальцы не слушаются, да и пряжи нет. Еще неизвестно, как надолго она здесь застряла.
Чтобы выиграть время, она сунула в рот остатки булочки и внимательно осмотрела соседок. Помочь-то она им не сможет, а вот время выиграть — это, пожалуй, да.
Нужно только придумать ритуал позатейливее, чтобы пыль в глаза пустить. Свечами раздобыться да дымовушкой.
— Некогда мне сегодня, — важно сказала Агата. — Завтра приходите!
Глава 28
— Год уже прошел, как тятенька нас оставил, — прошептала Миленка, уткнувшись в горячий бок сестры.
— Год осенью будет, — поправила Яника. — Лето нынче. И не оставил нас батюшка. Он маму пошел искать.
— Откуда ты знаешь? — приподняла голову Миленка и чуть отползла в сторону, чтобы лучше видеть лицо сестры.
Яника завозилась в куче рыхлого сена, устраиваясь поудобнее. Приподнялась и прислонилась спиной к дощатой стене.
Сквозь щели в крыше сараюшки проникали редкие солнечные лучи и гладили заплаканные лица девочек. Часто они бегали сюда нареветься всласть и спрятаться от надоедливой тетушки. Хоть и добрая душа у Марушки, а второй ребеночек народился. Рук не хватает, вот и нагружает работой сироток. Уже и до лесу добежать некогда. Ягода давно поспела, а они как сидели, так и сидят взаперти.
Яника не прочь помочь, но жалко, что нет рядом еще одной юной тетушки и бабушка Агата куда-то запропастилась. Тогда и Марушке была бы помощь, и Миленка жила бы у любимой бабули. А тут и за малышами пригляди, и сестренку сторожи, чтобы в лес не убежала.
— Пойдем за ягодами, — опять завела свою песенку малая. — Я землянику хочу.
— Разве не помнишь, как в прошлом году ходили? — наморщила лоб Яника. — Потерялись. Дядя Степан строго-настрого запретил. Сказал мне, чтобы даже и смотреть не смела в сторону леса.
— Мы быстро, — шептала Миленка, снова подползая к ее боку. Горячие руки обвили шею, и старшая сестра сдалась.
— Хорошо, — ласково кивнула Яника, — только недолго. Одну корзинку наберем и домой.
Давно уже отбушевала за спиной алая заря и подползало к обеденному излому ленивое солнце, а Матвей все сидел на берегу, уткнувшись взглядом в молочно-голубую воду. Он никогда раньше и не думал, что вода может быть иного цвета, чем та, к которой с детства привыкли его глаза. По щеке стекла и упала на песок горько-соленая капля.
— Ты должен бороться, — напомнил ему кот, сидящий на камне. Баюн снова принял свою излюбленную форму, обернув мощные лапы пушистым хвостом. Скрылись из виду черные тени, боялись они яркого солнечного света. Однако Баюн знал — недалеко ушли. Забились в одну из глубоких пещер и носу не кажут.
Однако, он должен быть настороже.
— Я не могу, — пробормотал Матвей, склонив голову. С каждой минутой все крепче впивались в него цепи уныния, вязали руки и ноги. Скоро ляжет он на горячий песок и не поднимется больше. А зачем? Марийка отказывается выходить на берег. Что ему жизнь, если она прохудилась, как решето? Все у него было. Потерял.
— Не будешь бороться, — предупредил Баюн, — они вернутся и проглотят твою душу. Не все еще тени вылетели на свободу. Выпустишь — я буду не в силах тебе помочь.
— Зачем мне жить? — обронил слезу Матвей. — Я с самого рассвета призываю ее выйти, но она отказывается слышать мой голос.
— А твои дети? — напомнил кот. — Разве они не стоят того, чтобы за них бороться?
— Не знаю, — пробормотал он. — Я больше ничего не знаю. С каждым часом все меньше силы в моих руках.
— Силы вернутся, — пообещал Баюн и спрыгнул с камня. — Поешь немного и думай о светлом. Тяжелые настали времена. Нарушено равновесие в мире. Больше этого пока не могу тебе сказать. Судьбы многих людей перепутались между собой.
Матвей стал копать песок у своих ног. Нет сил доползти до озера. Вода сама придет, если хорошо ее позвать.
Глубокая ямка наполнилась голубоватой водой, и Матвей содрогнулся. Как это можно пить?
— Про мед не забудь, — напомнил ему кот.
В чашу с голубоватой жидкостью одна за другой полетели капельки меда. Муть постепенно отступала, оставляя за собой кристально чистую воду. Матвей с облегчением выдохнул и поднес питье к иссушенным долгим бдением губам.
Мощные стволы поднимались из земли — перекрученные и морщинистые, но только на первый взгляд страшные. Если вглядеться внимательнее, то можно увидеть добрую улыбку, притаившуюся в изгибах коры. Не было злого умысла в сердцах древесных великанов.