Финальный щелчок — и замок разомкнулся.
Дощатая дверь со скрипом отъехала в сторону и потянула за собой шлейф пыльной паутины. Таисия ступила внутрь и больно ударилась ногой о детский трехколесный велосипед. Он тренькнул звоночком и замер.
— Почему ты сказала всем, что это был Никита? — дрожал голос девушки. — Это клевета! Вся деревня теперь думает, что он вор.
— А что, не вор, разве? — насмешливо пропела мать. — Не тот магазин, значит, другой наверняка вскрыл. Как будто я не знаю сельскую молодежь.
— Никита и яблока с чужого дерева не сорвал, — в отчаянии вскричала Рита. — Ты обещала, что оставишь его в покое.
— Я не виновата, что соседи стали спрашивать, — дернула плечиками Лариса Сергеевна. — Что я должна была им говорить? Признаться, что наврала? И в каком свете предстала бы твоя мать, а? Или тебе все равно, что о нас будут думать соседи?
— А Никита? — понизив голос, спросила дочь. — А его мать, которая тяжело больна? На них тебе наплевать, да?
— Надо было лучше воспитывать сыночка, — отмахнулась мать. — Мои дети по развалинам не бегают и не воруют.
— Никита — не вор! — твердо сказала Рита. — Ты оклеветала его! Ты должна пойти в полицию и сказать, что ошиблась. Он в больнице, понимаешь? Я должна к нему поехать.
— Никуда я не пойду, — поджала губы Лариса Сергеевна. — И ты никуда не поедешь. Я запру тебя в доме, и чтобы на километр не подходила к этой дрянной семейке.
— Какая же ты гадина! — выплюнула Рита и кинулась на второй этаж.
Дверь громко хлопнула, а в замочной скважине провернулся ключ.
Склонившись над тарелкой, Агата лениво помешивала горячий суп. Мысли ее, отяжелевшие от калейдоскопа событий, неторопливо ползли в разные стороны. Думать не хотелось.
Увидев в руках Егора черного котенка, ведьма сначала взволновалась, но ненадолго. Нужно сначала понаблюдать за длинношерстым пришельцем. Без ложных надежд.
На всякий случай она дала имя и второму гостю. Надо же как-то их различать.
Пиня оказался куда спокойнее своего старшего брата и спокойно сидел на подоконнике, высматривая что-то интересное сквозь слюдяное окошко. На все попытки Бели вовлечь себя в игрища с половиками и мисками отвечал с гордым равнодушием. Не до того ему. Сначала надо как следует отмыть свои лапки.
Агата бросила косой взгляд в сторону окна и зачерпнула полную ложку супа. Ведет себя непривычно спокойно для обычного деревенского кота. Она склонила голову набок и присмотрелась повнимательнее: Баюн или все-таки нет?
В углу снова что-то загрохотало. Агата сердито цыкнула.
— Ты успокоишься когда-нибудь? — стукнула она по столу деревянной ложкой.
Беля испуганно притих. На полу лежала перевернутая зольница, а в воздухе кружились чешуйки пепла.
— Ах ты ж, поганка! — вскочила она со скамьи и задела локтем клубок пряжи, лежавший на краю стола. Сверкнув в луче солнечного света, клубок кувыркнулся в воздухе, разматывая толстые нити.
Агата замерла. Показалось ей или действительно засеребрилась старинная козья пряжа?
На столе так и осталась стоять деревянная миска с недоеденным супом. Бульон давно уже остыл и покрылся капельками застывшего жира.
На легком ветерке поскрипывала полуоткрытая дверь. А из палисадника доносились громкие проклятья.
— Стой, негодник! — пыталась схватить Белю рассвирепевшая не на шутку ведьма.
Растопыренные пальцы хватали пустой воздух. А котята, раззадоренные убегающим от них серебристым клубком, носились между толстыми стеблями сорняка, разматывая все новые нити.
Исхитрившись, Агата прыгнула вперед и схватила то, что осталось от внушительного мотка пряжи. Лишенные забавы котята переключились на кузнечиков, то и дело выпрыгивающих из густых зарослей лебеды.
— Что же вы наделали, бесенята? — вздохнула ведьма, но на лице ее уже расцветала счастливая улыбка. Пряжа потеряла свой блеклый вид и таинственно поблескивала в ее ладонях. Неужели свершилось? Почуяла хозяйку и ожила? Вернула себе былую силу?
На душе у ведьмы вовсю звенели мелодичные колокольчики, наполняя ее забытой радостью и блаженством.
Она бережно распутывала нити, терпеливо наматывая на клубок. Пальцы подрагивали от охватившего ее возбуждения. Пришел конец ее бесцельному существованию. В ее руки вернется сила, и отступит в темный подпол старость. Больше не придется страдать.
Агата так глубоко погрузилась в свои мечтания, что и не заметила как к калитке подошла дородная женщина. И только тогда подняла голову, когда услышала низкий голос: