— Это снова я, баба Гапа, — перегнулась через калитку Раиса. — Вот, меду липового вам принесла. Как вы любите.
— Некогда мне, — испуганно склонилась над пряжей Агата. Боялась, что увидит любопытный глаз то, что ему не положено. Задрожали пальцы. Повезло, что все успела собрать и смотать в тугой серебристый клубок.
— А как же мед? — расстроенно спросила гостья. Не хотелось ей уходить, не получив ответа и помощи.
— Оставь у ворот и уходи, — бочком двинулась она к двери. — Сказала же, что некогда мне.
Раиса аж покраснела от обиды. До чего же груба старушенция!
Приоткрыв калитку она сунула банку с медом в проем и опустила в высокую траву. Ее пальцев коснулось что-то мягкое. Раиса непроизвольно сложила пальцы щепотью и вытянула на свет длинную серебристую нить.
— Какая красивая! — восхищенно прошептала она. Кончик пряжи, как живой обвился вокруг пальца, предлагая взять себя с собой.
Глава 31
Месяц прошел, как бегали они в лес. Память еще долго держала в себе таинственные воспоминания: лицо отца, безмолвно кричавшего в зеркальце из голубой воды. А потом как-то забылось все.
А вот Марушка не забыла. В тот день не сказала ничего она девочкам. И мужу ничего не сказала. Зачем волновать? Однако каждый день видела на лицах детей горькие складочки и жадный взгляд, который тянулся к дубовому лесу. Жалко девчушек!
Наступили первые дни августа, и Марушка не выдержала. Снова слышала она в ночной тишине, как безутешно плачет Яника. Хотелось притянуть к себе растрепанную голову, приласкать. Так ведь дичится… Не хочет приемной матери, родную ждет.
Как только замутнело окошко предрассветным туманом, поднялась она и принялась хозяйничать. Пусть Степан отведет девочек на озеро. Может, грибов найдут каких или последней малиной с куста полакомятся. Скоро уже осень, второй ребеночек народится, тогда не сможет отпустить она свою ловкую помощницу. Попервой с двумя малышами трудно.
— Ты чего это с утра расшумелась? — потягиваясь, поднялся с кровати Степан.
— Да вот лепешек хочу испечь, — ласково улыбнулась она, любуясь заспанным лицом мужа. До чего красив!
— Не спится? — присел он на скамью рядом.
— Не спится, Степушка, — вздохнула Марушка. — Просить тебя хочу.
— Попроси, — озадаченно сдвинул он густые брови.
— Девочек к озеру нужно отвести, пусть побегают на полянках, — положила она ему на руку тонкую ладонь.
— Зачем это? — удивился он.
— Боюсь, убегут, — поделилась она своими опасениями. — Яника сказывала, что матушка ей снилась и звала к озеру. Просилась у меня. А я одну боюсь отпускать. Потеряться — дело нехитрое, а вот как опосля найтись…
— Балуешь ты их, — пробормотал Степан и глянул в угол, где спали племянницы.
— А как же не баловать? — вздохнула Марушка. — Матушки у них нет, да и батюшка куда-то запропастился. Глаза у старшенькой совсем пустые стали. Тоскует.
— Ладно, — кивнул Степан. — Отведу, ежели просишь. Пару часочков пущай погуляют, а потом домой.
— Вот и славно, — с облегчением улыбнулась жена и отряхнула испачканные в муке руки. Боялась, что откажет. Не поймет.
Впереди громадными прыжками несся черный кот. Следом, то и дело спотыкаясь о выступающие из земли камни, торопился выбившийся из сил Матвей.
— Подожди! — выставил он вперед руку. — Воды бы испить. Горло ссохлось.
— Глубже нужно уйти, — пробурчал кот. — Не осталось здесь для тебя воды.
— А это что же? — обвел руками Матвей полутемное пространство пещеры. Со стен с тихим журчанием стекали прозрачные ручейки.
— Этот источник отравлен, — мрачно сказал Баюн. — Мы должны вернуться на тот берег, где Марийка еще не ушла от тебя в воды озера.
— Да как же мы его найдем? — пробормотал Матвей, опускаясь на холодную землю. — Я так устал. Неужто нельзя мне и минутки передохнуть?
— Глупый, — прошипел кот и слегка куснул его за плечо. — Разве ты не видишь, как клубятся за спиной тени?
— Где? — обреченно повернул голову Матвей. Да как тут увидишь, если в пяти шагах ничего не видно? Кружится вокруг серебристая пыль и освещает дорогу неярким светом, однако не в силах она побороть подползающую со всех сторон тьму.
— Подымайся, — нависал над ним Баюн. — Был бы ослом, я бы посадил тебя на спину. Однако я кот. Я не могу тащить тебя на себе, только за шкирку.
— Не надо меня за шкирку, — запротестовал Матвей и сделал попытку приподняться.
Кот снова слегка прикусил его за руку:
— Вставай! Чем слабее ты, тем сильнее твоя тень.