— Воды, — прохрипела чужим голосом.
— Где Степан? — подскочила к ней Марушка.
— Идет, — мотнула головой девочка, тыча пальцами за спину.
— Скорее, — схватила ее за руку Марушка и поволокла в дом. Плеснула в деревянную чашу кваса и поднесла к губам девочки. — Пей!
Сама засуетилась по горнице, собирая в узлы все, что попадалось под руку. Не хотелось думать, что сгорит новенький, только в прошлом году поставленный дом, но она должна была сохранить хоть что-то.
Молча ворвался в дом Степан и спустил с рук обессилевшую Миленку.
— Скоро вспыхнут первые дома, — просипело пересохшее горло. — Мы кругом бежали, а огонь по левой стороне идет. С того края уже вся луговина в огне. Бери детей и беги к реке.
— А узлы как же? — беспомощно кивнула она на то, что успела собрать.
— Я сам, — поднял он из колыбели спящего ребенка и сунул матери. — Бегите на берег. Если загорится ивняк, схоронитесь в воде.
Доносились отовсюду крики, и занялись огнем первые дома. И только один, что стоял на самом краю у оврага, чудесным образом остался стоять нетронутым. Это был дом ведьмы Агаты.
— Иди! — подтолкнула его в спину Лунница.
Матвей обернулся. Глаза его мерцали тусклой нерешительностью.
— Иди, — подбодрила его прекрасная дева. — Хуже не будет.
— А что делать-то? — прошептал он, будто боялся, что услышат его застывшие на берегу фигуры. Они не слышали.
— Положи руку на его плечо, — сказала она. — Он очень далеко, но ты должен найти его и поговорить. Сделай так, чтобы он тебя узнал и прислушался.
— А как? — топтался на одном месте Матвей.
Черноволосый оборотень насмешливо фыркнул. Лунница укоризненно посмотрела на хамоватого кота и покачала головой. Не к месту сейчас насмешки.
Однако Матвей ничего не заметил. Слишком уж глубоко увяз в своих переживаниях. Все, чего он хотел, — чтобы разложили ему все по соломинкам. Только тогда он решится сделать шаг в неизведанное.
— Позови его по имени, — улыбнулась она. — Помни: он — это ты.
Матвей сделал маленький шаг, а потом еще один. Глубоко вздохнул и зажмурился. Он должен это сделать — иного выхода нет. Иначе застрянет в этой каменной пещере на веки вечные.
Решение было принято, и ноги сами понесли его к худощавой фигуре из прошлого. Дрожащие пальцы потянулись вперед и легли на холодное каменное плечо. Тот, что сидел здесь, давно уже умер.
Матвей оглянулся в последний раз.
Губы Лунницы прошептали короткое:
— Верь!
И он поверил. Закрыл глаза и позволил себе провалиться на дно каменного колодца, где снова сидел другой — его ипостась из вчерашнего дня.
Матвей помнил: он не должен видеть лица. «Всегда оставайся за спиной», — предупредила Лунница». Хорошо. Он так и сделает.
Имя, короткое и знакомое, прозвучало, как нечто чуждое в этом узком пространстве, полетело вверх, отражаясь от каменных стен. Но человек, сидящий перед ним, не услышал.
Тогда Матвей решился. Он снова положил руку на плечо — на этот раз теплое и живое.
— Матюша, — прошептал он имя, которым звала его матушка. Кудрявая голова задвигалась, прислушиваясь. А Матвей, не выдержав напряжения, истерично закричал и отдернул руку.
Очнулся он, уже лежа на песчаном берегу. Лунница смотрела на него с выражением бесконечного терпения на лице. Ничего, они попробуют еще раз.
Глаза его налились кровью. Ничего не видел перед собой Демьян. Качались перед лицом кусты орешника, и исчезла в глубине леса мощная фигура брата.
Где-то вдалеке остались истошные крики, спасающихся от пожара людей. Ему было все равно. Главное, найти того, кто нанес ему смертельную обиду.
— Демьян! — со всех ног бежала к нему мать. — Охолони! Ты что же это задумал, ирод?
Он медленно повернулся и уставился на смутно знакомое лицо женщины.
— Отдай! — кинулась она к руке, в которой был зажат топор. Повисла.
Он лишь слегка двинул рукой, и женщина сползла вниз, на укрытую прошлогодней листвой землю.
— Демьян, — прошептала она, обнимая его ноги. — Послушай ты мать, не бери греха на душу. Не верю я, что Макар на такое способен. Выдумала все Анисья. Со зла, видно, выдумала.
— Иди домой, — чужим голосом сказал Демьян.
— Ты что же, не узнаешь меня? — прошептали дрожащие губы. — Это я, сынок. Твоя матушка.
Демьян кивнул. Матрена с трудом поднялась на ноги и заглянула в глаза сына. Почему у него такой странный взгляд? Да и Макар смотрел на нее чудными глазами. Будто сквозь нее смотрел. Уж не помешались ли ее сыновья?