Ресницы робко затрепетали, а глаза осмелились снова глянуть в злополучный угол. Сияя серебристыми волосами, у печи стояла Лунница.
Агата выдохнула слова облегчения. Она была готова в ноги кинуться призрачному видению, которое помогло прогнать прочь неупокоенный дух старшей дочери.
— Беляночка, — прошептала она, — ты забери меня отсюда. Сколько же мне еще мучиться?
Лунница укоризненно качала головой.
— За что осуждаешь? — протянула к ней руки старушка. — Ты хоть слово скажи или намекни. Нет осталась у меня сил гадать…
Призрачное видение подплыло ближе. Раскрылись полупрозрачные ладони, и засеребрилась на пальцах тонкая ниточка.
— Я не понимаю, — замотала головой ведьма. — Никто мне ничего не говорит. И даже ты, кто была ближе всех, замолчала.
Лунная дева печально улыбнулась и вздохнула. Положила нить на стол перед Агатой, а сама взмахнула рукавами белого одеяния и исчезла.
Ведьма не могла отвести глаз от сияющей нити. Такая тонкая и короткая, как остаток ее жизни… Нежное свечение завораживало, и Агата осмелилась протянуть руку. Коснулась пальцем, и ниточка рассыпалась серебристой пылью, а в углу снова вздохнул кто-то.
Агата не выдержала, завыла и, схватив себя за волосы, побежала к порогу. Лучше уж она дождется рассвета на улице, чем будет смотреть в глаза своей дочери.
Ноги сами понесли ее к обрыву. Наощупь шла, раздвигая руками мутную предрассветную мглу. Туман быстро редел, а на горизонте уже показалась первая розовая полоска. «Зябко-то как», — поежилась ведьма и плотнее запахнула на груди платок.
Немудрено, конечно. Дело-то к концу августа подбирается. Неужели не выбраться ей отсюда до снегов?
Под подошвами захрустели сухие стебли, цепляясь за подол опустевшими колосками. Отсеялись давно дикие злаки, бросили семена в землю и ждут холодов.
Агата добралась до груды камней, где бывало сиживала когда-то. Вид отсюда больно уж хорош. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Как лежали камни, так и лежат.
Опершись рукой на холодную глыбу, она уже думала присесть ненадолго и дать отдых спине, а тут вздрогнула и прищурилась.
Тонкая девичья фигурка отчетливо темнела в неярком свете наступившего утра. Именно там, на голых, обглоданных волнами камнях, и любила сидеть ее Дарья. Неужто мало ей мучить мать, прячась по темным углам и поскрипывая половицами? Она и на берег реки заявилась?
Из-под курточки вынырнула худая рука и подняла с берега каменный голыш, с силой размахнулась и запустила его на середину реки. Камень с бульканьем пошел на дно, оставив после себя бегущие к берегу разводы.
— Нет, — прошептала под нос Агата, — это не видение. Это человек.
Сквозь распахнутую дверь струились лучи полуденного солнца. Ведьма все утро бегала по горнице и что-то искала. Казалось ей, что нащупала она важную ниточку, но та раз за разом ускользала из ее рук, оставляя наедине с чувством пустоты и тревоги.
Видно, давала о себе знать дурная ночь. Не прошли даром кошмары. Выбившись из сил, присела она на лавку, да так и уснула, уронив голову на растрескавшуюся столешницу.
— Бабушка! — позвал ее далекий голосок. — Ты дома?
Чья-то голова с торчащими по обе стороны косичками нерешительно заглянула внутрь.
— Баба Гапа! — снова позвала Яна. Чуть громче.
Агата с трудом приподняла тяжелую голову и обвела горницу мутным взглядом. Громко лаяли соседские собаки, а у порога кто-то топтался, не решаясь войти в дом без приглашения.
Она узнала это шумное сбивчивое дыхание. Опять сбежала от матери? Агата усмехнулась и позвала охрипшим со сна голосом.
— Заходи, дома я.
— А почему ты спишь? — радостно перескочила через порог Яна. — Обед давно, а ты уснула.
— Ты снова сбежала? — вопросом на вопрос ответила Агата. — Мать снова прибежит искать.
— Нет, — серьезно замотала головой девочка. — Мама на два дня приехала, а меня к тебе отпустила.
— Правда? — заковыляла она в угол и зачерпнула ковшик воды. Приникла к шершавому краю и отхлебнула несколько глотков.
— Конечно, правда! — немного рассердилась девочка и топнула ногой. — Я похвалиться к тебе пришла. Смотри, что мне мама купила!
Агата отложила в сторону деревянный ковшик и с любопытством посмотрела на цветной пакетик. Яна с видом фокусника вынула из шелестящего нутра куклу, а потом вторую, размером чуть поменьше, и протянула ее Агате.
— Красивая? — затаив дыхание, спросила она.
— Очень красивая, — кивнула ведьма и провела пальцем по нежному фарфоровому личику. Она поднесла куклу ближе к лицу и залюбовалась прядями серебристых волос. Замерло что-то в груди и запело тоненькими колокольчиками.