— Он заговоренный, — уставилась на нее ведьма. — Так тебе надо или нет?
— Надо! — торопливо пробормотала она и схватила предложенный дар.
— То-то же, — добродушно усмехнулась Агата и, развернувшись, вальяжно пошла со двора.
— А что мне с ним делать? — растерянно крикнула женщина вслед уходящей ведьме.
— На запястье дочери повяжи, — донесся с улицы скрипучий голосок.
На крыльце снова сидела одинокая фигурка.
— Пришла? — затворяя за собой калитку, спросила ведьма.
— Да, — тяжело вздохнула Яна. Агата было хотела рассмеяться. Вздыхает так, будто навалилась на нее вселенская печаль. Хотела, но осеклась. Слишком уж много горя было в детских глазах.
— А ты чего такая? — присела рядом на крылечко старушка. — Случилось у тебя что?
— К тетке еду, — мрачно ответила девочка. — Попрощаться пришла.
— А зачем к тетке? — вскочила Агата и суетливо забегала. — Ты же не любишь тетку свою.
— Не люблю, — кивнула Яна и снова печально вздохнула.
— Мать заставляет? — догадалась Агата.
— Угу, — прикусила губу Яна.
— А ты у меня оставайся, — снова против воли вырвались нечаянные слова.
— Мама не разрешает, — всхлипнула девочка. — Уж я ее так просила, а она отругала меня. Сказала, что я бестолочь.
— Сама она бестолочь, — поджала губы ведьма. — Жаль, что не моя она дочь, я бы ей объяснила, почем фунт лиха.
— А что такое лихо? — приоткрылся рот Яны.
— Маманя твоя и есть лихо, — огорченно махнула рукой Агата. — Разве бы я не приглядела за тобой, покамест она в городе?
Яна ничего не ответила, а лишь прислушалась. Перевела испуганные глаза на Агату и замотала головой. Дальний конец улицы предательски зашумел.
— Не хочу! — слетела с ее губ короткая фраза.
Она на мгновение прижалась к Агате и рванулась к калитке. Светлое платье мелькнуло за покосившимся заборчиком, а летний ветер донес ускользающие вдаль слова:
— Не выдавай меня!
Марина почувствовала воткнувшийся между лопатками взгляд и медленно стерла с губ помаду. И правда, что это с ней?
Она обернулась, играя ямочками на щеках, ободряюще улыбнулась.
— А я и не помню, когда ты в последний раз красилась, — обронил Максим и отвернулся к окну.
— Что-то губы совсем бледные стали, — попыталась оправдаться она.
— Мне нравятся твои губы, — просто сказал он и шагнул чуть ближе.
— Не надо, Максим, — вывернулась она из его объятий.
— Почему не надо? — слегка порозовели его щеки. — Тогда для кого ты красила губы?
— Просто так, — уставилась она на пеструю, в мелких цветочках стену.
— В смысле? — нахмурился Максим.
— Хотела посмотреть, подходит ли мне этот оттенок, — солгала она.
— Ну и как? — иронично приподнялись его брови.
— Не подходит, — коротко ответила жена.
— Почему ты врешь? — с внезапной горечью спросил он. — Это все из-за него, да?
— Нет, — быстро мотнула она головой.
— Ты с ним поговорила? — напомнил Максим о своей давней просьбе.
— Да, — неуверенно ответила Марина. — В двух словах. Не очень хотелось разговаривать. Мы ведь так давно не виделись. Уже и говорить-то не о чем.
— Правда? — затеплилась в его глазах робкая надежда.
— Конечно, — твердо ответила она и заставила себя шагнуть ближе. Ее руки легли на плечи мужа, а глаза заглянули в порозовевшее лицо. Сухие губы коснулись его щеки, и Максим снова заставил себя поверить в то, во что очень хотел верить.
У почерневшей изгороди тренькнул знакомый звонок. Агата разогнула спину и осмотрела свои вымазанные в желтой пыльце руки. Принюхалась: землей пахнет, и не скажешь, что трава.
Велосипед снова требовательно прозвенел, призывая хозяйку.
— Да что ты будешь делать, — досадливо пробормотала Агата. — Никакого терпения у нынешних.
Она бросила охапку одревесневших стеблей в кучу и обтерла руки о подол.
— Иду, иду, — пропела старушка и выглянула из-за кустов. Кто его знает, может, и уехал уже? Совсем ждать не хотят.
— Ты чего, бабушка? — насупился Егор. — Знаешь же, что я тороплюсь.
— А я тут подумала: не рано ли для желудей? — пригладила она редкие седые волосы. — Еще и лебеда до конца не отцвела.
— Нам на уроке биологии объясняли, как желуди собирать, — отмахнулся Егор. — Если рано, тогда я еще раз на следующей неделе доеду.
— Не ближний свет, — покачала головой старушка, но корзинку все-таки протянула
— Ничего, — расплылся он в широкой улыбке. — Я люблю подальше на велосипеде покататься. Я же никогда за пределы деревни не выезжал.