Растерянный, сбитый с толку, Илья вышел из парка, как с погоста. Снял с обнаруженной в куртке карточки немного денег, купил себе еды на разогрев и отправился в бетонное убежище.
А когда в полночь он набрал номер кукловода по кличке Nomad, сердце накрыло леденящее чувство, словно в мозг ему через ухо просунули длинный когтистый палец. Нечеловеческий, звенящий голос заявил, что все идет по плану и завтра для него готово новое задание.
— Я все понял, — прошептал он.
— Портных оставь. Теперь, без Человека-иглы, они ничто.
— Да.
Парализованный, он потом долго сидел на кровати, не смея шелохнуться, и тупо смотрел в пустую стенку напротив. Попроси голос назвать полное имя, он без колебаний выдал бы себя — настолько властным был кукловод на том конце линии. Этот голос давил волю и глушил сознание, затмевая собой все. Илью прямым током била мощь энергии, собранной, вероятно долгим, кропотливым трудом. Заряд такой силы, что от него ныли пальцы на руках, и разболелась голова, особенно в районе висков.
Он скорчился на кровати, не раздеваясь, позабыв про свой одноразовый ужин.
Ночь затопила квартиру.
20
Днем он обычно спал. По вечерам и ночью бодрствовал, выполняя задания. Одно задание за один день. За каждой миссией следовал короткий отчет по телефону, во время которого он балансировал на грани обморока. После таких сеансов связи приходилось подбирать платком кровь, натекшую носом. Но это была самая скромная и невинная цена, которую можно заплатить за общение с Nomad’ом.
Кем бы ни был этот человек или это существо, оно не знало пощады и не терпело слабостей. Очень скоро Илья понял, что единственной возможностью выжить будет точное исполнение любого приказа. Без обсуждений.
Чтобы поддерживать тело в нужной форме, он регулярно тренировался. Без удовольствия, без страданий, из необходимости.
Кукловод давал разные задания. Каждое новое отличалось от предыдущего. Иногда требовалось собрать в одном месте группу людей и передать куратору инструкции. На следующий день новостные сводки пестрели сюжетами о поджоге, погроме, массовой драке. Иногда нужно было просто передать письмо из рук в руки. Или побеседовать с человеком, чтобы донести до него важные сведения. Убеждать, давить, угрожать. Некоторые задания и вовсе отличались оригинальностью. Например, выслать по списку короткие сообщения. Часть их содержала обидные слова. Например, девушкам он слал «Шлюха», «Мышь», «Пелотка» и прочее в том же духе. Парням — примерно то же, с поправкой на пол. Другие сообщения оказывались более информативными. Например, «Саша — гей», «Лена спит с Вальком», «Нина Федоровна не отдаст деньги», «Дима уехал навсегда». Некоторым людям высылал совсем уж странные письма. Одному мужчине отправил такое: «Tenebris est sacra».
Илья автоматически выполнял поручения, но сознание все фиксировало и проводило свою работу. Чем больше Nomad давал приказов, тем больше информации о нем копилось в мысленном досье Нефедова. От кукловода поступало огромное количество информации: инструкции, письма, списки, схемы и даже формулы с графиками, смысл которых Илья понять не пытался. Но общий настрой сводился к чему-то масштабному.
Однажды он понял, что за последние месяцы в городе произошла масса событий. Задолго до марта. Неладное началось с осени прошлого года. И только сейчас этот нарыв созрел. Молодчики с нашивками «˄» на одежде не сходили с экранов телевизора. Если и раньше горожане выходили на демонстрации малыми группами, то на этот раз все повторялось массово. Сотнями, тысячами стояли на площадях. Полиция панически суетилась вокруг. Что ни день, то выпадал из окна какой-нибудь чиновник. По ночам улицы патрулировали наряды полиции, но вопреки их усилиям кто-то методично уничтожал бомжей и бродячих животных. Собак и кошек находили распятыми прямо на оградах детских садов и школ. Что касалось убийств портных, на пяти жертвах все прекратилось. И повсюду, на стенах, в местах массового скопления граждан появлялись знаки «˄», обведенные кругом.
Подскочил уровень преступности. Бандиты и мелкая шпана занималась промыслом, никого не стесняясь. Горели квартиры и офисы. На людей нападали прямо в подъездах. Стоило припарковать машину на заднем дворе, ее угоняли. По улицам зажурчали героиновые ручьи.