Поголовно все горожане перестали общаться между собой. Роняли скупые, односложные фразы.
Город заволакивало молчание.
И неожиданно, когда люди стали утихать, Илья понял, что у города есть собственный голос. И голос этот был какофонией автомобильных сигналов, скрипов ставен, урчанием моторов, гудением электрических фонарей. Индустриальный тенор, он и не думал затыкаться, наоборот, металлический лязг его глотки зазвучал еще увереннее.
Волна преступности захлестнула город и схлынула, слизнув липким языком все уличные бедствия. Исчез мусор, исчезли бомжи и бродячие животные. Алкаши перестали пить, наркоманы — вмазываться. Гопники как-то незаметно растворились в общей массе. Там же исчезли и неформалы, и интеллигенция, и слой зажиточных, которые так любят заявлять о себе вычурной одеждой. Народ как по команде облачился в серое и черное.
Поначалу Илья думал, что станет уличным генералом баррикад.
Ошибался.
Он думал, кукловод готовит бунт. Но судя по инструкциям, в перевороте отпала надобность. День или два Nomad вообще не проявлял активности. Но однажды, ближе к полуночи, телефон ожил. Илья взял трубку, заранее впадая в транс.
— Начинаем второй этап, — прошелестел кукловод.
— Слушаю.
На секунду воцарилась тишина, и Илья подумал даже, что отключилась связь. Но затем Nomad сказал:
— Ты помог настроить систему. Теперь пора ее запускать.
— Каким образом?
— Мы собрали треть нитей — это было долго. Зато сработает быстро. Если сделаешь все правильно.
Илья пропустил один удар сердца, прежде чем сказать:
— Сделаю.
— Останови город, — кукловод немного помолчал. — Собери пучок, чтобы я взял их сразу. Всех.
Илья молчал.
— Эту задачу выполняй, как хочешь. У тебя три дня.
И наверно впервые Нефедов осмелился зайти чуть дальше:
— А что потом?
Кукловод мог бы просто дать отбой. Или выжечь ему мозги без лишних слов. Но Илья получил ответ:
— Мы перевернем мир.
Экран потух. Илья долго смотрел на дисплей, грызя ноготь. До крови.
21
Приемная встретила благоуханиями и тишиной.
— Добрый день.
Девочка-секретарь равнодушно мазнула по нему стеклами очков. Оценила, выставила приоритет, определила модель поведения.
— Здравствуйте, — приветствие с вежливым холодком, силиконовая улыбочка. — Если вы по личному вопросу, приемный день завтра.
Илья дружелюбно кивнул.
— Знаю. Сергею Павловичу просили передать вот это, — он протянул секретарше открытку с поздравлением, — мне тут по делам недалеко, вот и зашел. Просили из рук в руки.
Девушка открыла рот, чтобы дать отповедь, но Илья опередил:
— Все понимаю. Вы, главное, передайте, пожалуйста.
— Он занят, — в обороне наметилась трещинка, и он поспешил закрепить успех.
— Мне самому бежать надо. Вы просто в раскрытом виде положите перед ним и все. Хорошо?
Она вопросительно осмотрела Илью с головы до ног — представительный костюм-тройка, золоченые запонки, туфли из замши. Гладко выбрит и заправлен дорогим парфюмом. Над образом он трудился все утро.
— Ладно…
— Спасибо, — Илья подарил ей самую обаятельную улыбку, на которую был способен.
Девушка неуверенно выбралась из-за стола, постучала в дверь и скрылась. Илья спокойно вышел в коридор. Неспешным шагом двинулся по бордовому ковру. На десятом шаге позади крикнула секретарша:
— Подождите, пожалуйста! Сергей Павлович просил вас зайти…
Илья развернулся и прошествовал мимо девушки в кабинет главы города. Прикрыл дверь. Не сразу обнаружил в обширном пространстве кабинета стол, а за столом человека лет пятидесяти, слившегося с креслом из черной кожи. В углу приглушенно болтал телевизор: круглосуточный канал новостей. Илья подошел к столу, убедился, что в комнате нет посторонних, и что перед начальником лежит открытка с символом.
— Мир восходящему, — пробормотал глава города.
— Мир.
— Чем могу быть полезен?
— Послезавтра нужно объявить выходной.
— Что…
— Этого требуют интересы Восхождения.
Сергей Павлович пришел в смятение. Глаза заметались, руки забегали по крышке стола.
— Может быть чаю? Мариночка! — позвал он.
— Нет времени, — отрезал Илья.