И тут черный пес впервые разразился глухим лаем. Подпрыгивая на передних лапах, он лаял на меню, и поглядывал на Илью. Пара лиц повернулась, испуганно уставилась на собаку. Кто-то забормотал, в сторону: «Развелось тут, куда смотрит начальство?». Голос закончил объявление и как по команде черный пес умолк. Илья продолжал стоять и тупо смотреть на табло. Через минуту последовало объявление о другом рейсе, потом еще одно. Скорый до Казани, фирменный до Минска. Пес молчал. Но когда диспетчер по второму разу стал объявлять о рейсе до Москвы, пес снова подал голос.
Илья присел на корточки, пес подошел, дал почесать уцелевшее ухо.
— Ты хочешь, чтобы…
Два желтых глаза внимательно изучали его.
— Но зачем?
Пес вскочил и куда-то ускакал. Илья топтался в растерянности, не зная, пойти ли искать его или наконец исчезнуть в мутной каше этой ночи. Вскоре собака вернулась, зажав что-то в зубах. Уронив предмет перед ногами, пес гавкнул. Один раз. Илья поднял вещь с земли, в свете фонаря это оказались наручные часы. Стекло на циферблате треснуло.
Илья оторвался от изучения вещицы. Собаки нигде не было.
25
Прошла минута, как тепловоз сдвинулся с места; перрон уплывал назад, словно пристань. Потом исчез, и мимо потянулся изрисованный граффити забор, который вскоре тоже кончился. Очень быстро проползли жилые высотки, уступив место одноэтажному пригороду. По улицам сновали автомобильчики, человечки-прохожие спешили по своим делам. Чем больше они отдалялись от города, тем «игрушечнее» тот казался.
Кто-то оттер Илью боком — пассажиры продолжали рассаживаться по местам. В плацкартном вагоне царила давка. Спорили о местах, смеялись, визжал ребенок. Как обычно. Илья смотрел на свой билет и дивился, как хватило денег, и паспорт оказался в кармане.
— Ваш билет? — женщина-проводник смотрела в пространство куда-то над его головой.
Илья бережно вложил бумажку в протянутую руку, с нанизанными на пальцы кольцами. Рука бесцеремонно распотрошила билет, вернула обратно с комментариями:
— Ваш комплект белья, — на колени ему бухнулся сверток белого полотна, — Чай, кофе, сладости можете приобрести у меня.
Женщина повернулась к нему массивным задом, чтобы обработать остальных пассажиров. Илье попалось боковое место. Сиденье напротив пустовало. Он так и просидел в обнимку с упаковкой белья, пока все не расселись, и началось броуновское движение в оба конца вагона. На сиденьях у противоположного окна сидел маленький мужичок, девочка-подросток, очевидно, его дочь, и две женщины: одна молодая, с малышом, вторая постарше, обветренная и с протезом ноги до колена. Илья украдкой наблюдал за ними в отражении своего окна: как они по очереди застилают свои лежбища и один за другим ложатся на боковую. За окном воцарилась ночь. Город стал воспоминанием, страшным сном, уродской железобетонной карикатурой. Город давно остался там, исчез в океане полей и лесов, которые с гипнотической размеренностью тянулись в окне под дробный стук колес и людской говор. Илья чувствовал, что скоро уснет. На часах было около двух ночи.
Через полчаса поезд сделал первую остановку. В вагон забралось два или три пассажира. Большинство уже спало, прилежно расстелив простынки вдоль сидений. Через отделение по вагону разносился могучий храп. Пассажиры с основной секции давно улеглись.
Напротив Ильи уселся мужчина лет пятидесяти на вид. Усатый, худенький, с головой, присыпанной пеплом. Серые невыразительные глаза прятались за стеклами очков в устаревшей оправе.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Его место было верхним.
— Уже ложитесь?
— Пока нет.
— Можем поменяться.
Мужчина сухо улыбнулся:
— Не нужно, спасибо. Я не инвалид.
— Ладно, — Илья пожал плечами.
— Ефим, — мужчина протянул руку. Илья представился.
— А скажите, приятель, еще не поздно организовать чаю? Как вы думаете, гражданка-проводник пойдет нам навстречу в этом вопросе?
— Почему нет, — хмыкнул Илья. Ему вдруг тоже захотелось чаю. Обжигающе крепкого кипятка, чтобы щипало на языке.
Не прошло и десяти минут, как оба дули на свои стаканы. Усатый Ефим с удовольствием крякал. Возник разговор, как в таких случаях бывает, про род занятий, политику и все, что может интересовать современного мужчину в возрасте от тридцати до шестидесяти лет. Илья в общих фразах сказал, что работает по связям с общественностью и едет на повышение квалификации. Ефима это, похоже, удовлетворило, потому что он сразу стал рассказывать о себе. А был он электрик, специалист высшего разряда, и ехал он на заработки. Сезонно.