— Представьтесь.
Он выполнил требование.
— Место проживания?
Он ответил. Они продолжали спрашивать. Наконец молодой сказал:
— Пройдемте.
Они провели его в тамбур.
— Руки к стене, — сказал молодой.
— Зачем? У меня с собой ничего нет.
— Разберемся, — сказал толстяк и стал быстрыми, профессиональными хлопками ощупывать одежду Ильи. Ловкие пальцы сразу наткнулись на рассованные по карманам вещи. Илья и моргнуть не успел, как они оказались у полицейского на ладонях.
— Так-так.
— Это мои личные вещи.
— Посмотрим, — полицейские склонились над находками, как археологи, раскопавшие древнюю заколку. Илью охватила тревога.
— Верните их мне.
На секунду добряк отвлекся — в сумраке тамбура его глаза сверкнули фосфорическим, как у кота, блеском, — и улыбнулся.
— А вы в курсе, что провоз таких вещей запрещен?
— Каких таких?
— Таких, — строго и с нажимом сказал молодой, и Илья заметил, что глаза у него стеклянные. — Которые могут навредить окружающим, заставят их думать о посторонних, бесполезных, ненужных вещах.
— Да, — подтвердил добряк, и Илья понял, что это вовсе не улыбка, а судорога. В их дворе жил один старый татарин, который тоже так «улыбался», отчего детям казалось, что он очень добрый. — Такие вещи опасны.
— Не понимаю.
— Почему вы не лежите? Почему вы нарушаете общественный порядок?
— Мне только в туалет выйти надо было…
— Куда? — полицейские удивленно переглянулись.
Илья подавленно молчал. По личному опыту он прекрасно знал, чем кончаются споры с правоохранителями. У молодого рука уже тянулась к наручникам.
— Гражданин, — сказал добряк, — нам придется задержать вас по подозрению…
В этот момент что-то сильно ударило по крыше вагона, словно сверху упала большая толстая сосна. Вагон сильно дернулся, завизжали тормоза. Инерция бросила всех троих на стенку. Илья еле удержался на ногах, а вот полицейские упали. Не дожидаясь, пока они очухаются, он схватил разлетевшиеся вещи и бросился в вагон. Поезд продолжал тормозить — со стоном, рывками. С полок падали манекены, а он бежал, загребая руками, продираясь сквозь воздух, словно водолаз на глубине. Он пробежал мимо своего места в другой конец вагона, распахнул дверь и метнулся к тамбуру.
— Стой! — сильная рука сгребла его за воротник, но Илья вырвался и прыгнул в переход между вагонами.
Там была пустота.
Из которой он вынырнул и с размаху ударился о верхнюю полку. Оглушенный, он просидел так несколько минут, растирая шишку. Вагон продолжал движение. Кругом сопели, ворочались. Живые.
Он успокоился и снова лег. На этот раз сон пришел быстро. Ему снились овцы в тюремных камерах. Причем сам он был надзирателем. Животные блеяли. Один раз он проснулся и увидел, как в потемках, вынырнув из-под маминой руки, на него смотрит малыш: пара зеленоватых огоньков. Илья отвернулся к окну и больше ему уже ничего не снилось.
26
Илья продрал глаза, когда вагон умывался и одевался, напоминая коммуналку на колесах. Плавали запахи: растворимые супы, пюре, выпечка, рыба и что-то еще, рыночно-буфетное. Ныл ребенок. Женщины в «трениках» мотались по проходу. В туалет вытянулась внушительная очередь с полотенцами наперевес. Добравшись до туалета, он выплюнул в раковину отвратительные комки желтоватой густой мокроты вперемежку с кровавыми сгустками. Плохой знак.
Илья вернулся обратно. Посмотрел на место попутчика. Никакого Ефима сверху не оказалось.
— Послушайте, — спросил Илья у проходящей мимо проводницы, — а где верхний пассажир?
— Сошел, — процедила та. — Чаю будете?
Илья покачал головой. Куда точно мужик направлялся, он, растяпа, и не спросил. И телефонами не обменялись. Взгляд его упал на сверток, валявшийся в углу сиденья. Офисная белая бумага, с написанным на ней адресом и какими-то словами. Рука сама потянулась к бумаге. Рассудок отбрыкивался как-то вяло, нехотя. Сверток был небольшой, на ощупь там находилось что-то плотное, продолговатое. Илья прочел: «Будь другом, завези! Спасибо».
Илья опять задумался над целью своей поездки, и вообще, над сложившимся положением: сидит в вагоне поезда, который следует в Москву, где его ожидает полнейшая неизвестность. А все почему? Потому что его привел на вокзал черный пес с оборванным ухом. Скажешь кому — покрутят пальцем у виска.
— На черта я вообще поехал? — пробормотал он.
— А? — переспросила бабка с соседней секции.