Отчим уже готов насильно овладеть матерью, он уже надавал ей оплеух, когда дверь комнаты открывается и на пороге показывается Влад. В руках у него заряженное охотничье ружье. Отчим секунду смотрит на парня, потом дико смеется. Влад спокойно говорит: «Отпусти маму и уходи». «А не то что?», спрашивает отчим. Тогда Влад чуть отводит дуло ружья в сторону и спускает курок. Стоящая на столе ваза взрывается облаком осколков. Обезумевший отчим готов бежать, но Влад подскакивает к нему, заставляет лечь на пол, а потом прижимает горячее дуло к щеке мужчины. «Чем пахнет? Чуешь?», спрашивает он. «Ты не посмеешь», бормочет отчим. «У тебя кишка тонка». «Хочешь проверить?» — Влад сильнее вдавливает дуло в лицо отчима, и на щеке шипит от ожога кожа…
Когда все кончено, Влад чувствует внутри себя темную сладкую волну. Ему страшно. Его трясет от той бездны мрака, что открылась перед ним в момент, когда отчим валялся на полу, жалкий и мерзкий, а он мог бы одним движением пальца снести ему голову. Влад понимает: у него есть некая способность подчинять себе людей. Он может заставлять людей делать так, как он хочет. Он может управлять ими, вести и направлять их. Как фигуры на шахматной доске. Как марионетки на ниточках. У него есть способность, великая темная сила, основанная на страхе. Неприметный, скромный, молчаливый, он вполне может быть невидимым, до тех пор, пока ему это выгодно. Но если возникнет необходимость, баланс изменится, и он выйдет вперед, и скажет свое веское слово. Неважно, кто управляет ситуацией в данный момент, неважно, каков расклад. Он способен перекроить все под себя быстро и без лишних проблем.
Еще одна картинка.
Вторая чеченская. Их рота расквартирована в одном из сел. Приходит донесение об атаке боевиков: взорваны склады, сбита «вертушка», семь «двухсотых». Их поднимают по тревоге и отправляют на зачистку нескольких деревень. Стоит октябрь, по колено в грязи, они на БТРах утюжат чеченские аулы, шугая по углам кошек и старух с детьми, но, конечно же, никаких боевиков нигде нет — все ушли в горы. Они с напарником заходят под прикрытием в каждый дом, в каждый сарай и нужник, готовые открыть огонь по всему, что движется. Нервы на пределе. Местные в открытую проклинают их. В одном из домов они находят брошенную амуницию и боеприпасы. Хозяйка визжит, как резаная. Лает цепной пес. Орут перепуганные дети. Пока напарник вызывает остальных, пока сослуживцы упаковывают вещи, Влад осматривает дом в поисках тайников. Пытается выяснить что-нибудь у мальчишки лет восьми, но тот молчит. Просто смотрит, грызет ноготь.
На обратном пути их колонна попадает в засаду. В вихре перестрелки его ранит осколком в голову, мир гаснет, как выключенная лампочка. Спустя какое-то время он приходит в себя в затхлом подвале. Рядом сидят боевики и внимательно рассматривают его. Он понимает, что разыграл самую худшую карту. Его будут пытать, морить голодом, пугать, издеваться. И только потом, когда им надоест, казнят. На камеру. Два месяца он гниет в подвале, пока ему не помогает сбежать тот самый мальчишка. Ночью, в конце декабря, по щиколотку в ледяной воде горной реки, он будет идти на север, к штабу. Еще несколько недель проваляется в военном госпитале с воспалением легких. И уже в общем коридоре, по телевизору увидит лицо того мальчишки, с навсегда открытыми от удивления глазами — деревню накрыли бомбами, пытаясь уничтожить боевиков. А вышло, что перебили мирных жителей.
Картинки наслаиваются одна на другую, перемешиваются как карты в ловких руках шулера перед раздачей. Кружатся, словно в хороводе, образуя цепь событий, из которых составлена жизнь этого человека по имени Влад.
Илья снова и снова вглядывается в них, внимательно просматривает. Пока не находит.
Вот оно, ключевое событие. Узловая точка, с которой все началось.
Он стоит посреди пыльной комнаты в московской квартире, стены которой увешаны пожелтевшими вырезками из газет. Заметки посвящены катастрофам, авариям, терактам, громким столкновениям. Каждый клочок бумаги помечен маркером — красные, желтые, синие значки и линии, соединяющие их и образующие на стенах квартиры причудливое переплетение геометрических узоров.
Пожар на Останкинской башне.
Взрывы в метро.
Столкновения националистов в Бирюлево.
Захват заложников в Норд-Осте.
Крушение авиалайнера над …
Массовая автокатастрофа под Питером.
Поезд сошел с рельсов недалеко от Рязани.